Конечно, я встретил его. Девушка была так напряжена, что никак не хотела поддаваться на мои стремления оказаться внутри неё. Кроме того, принцесса внезапно передумала и стала отталкивать меня и пытаться остановить. Но разве может камушек остановить бушующее море? Я проник в нее, обхватил и прижал к себе посильнее, словно боялся, что она соскользнёт и сбежит. Я почти был не способен себя контролировать, но всё же сдерживался, понимая, что она – простая смертная, и моя сила гуля может ей навредить. Мне казалось, моё желание разрывает меня изнутри, и стоит мне только шевельнуться, как я взорвусь. Девушка стала двигаться сама, негромко постанывая, и, чтобы не привлечь внимание слуг Вильгельма, зажимала себе рукой рот. Мне самому хотелось кричать, но я сжал губы, прикасаясь ими к её груди и шее. Мне было так хорошо, как не было очень давно.
Я был счастлив, что Дита оказалась не девственницей. И вместе с тем испытывал сожаление, что кто-то был раньше меня. Впервые в своей бесконечно долгой жизни мне хотелось обладать женщиной полностью. Хотелось быть для неё всем и чтобы Дита желала того же. Хотелось владеть ею, её телом, её душой и даже её первым опытом в любви.
Я чувствовал, как она достигает высшего блаженства, сильно и часто сжимая мои бёдра ногами и вытягиваясь в струну. Мне редко удавалось встречать женщин, способных на эти волшебные ощущения, подаренные Богом в основном мужчинам. После каждого оргазма Дита глубоко вздыхала и, не глядя на меня, шептала: «Хочу тебя, ещё, ещё». Её слова возбуждали меня лишь сильнее, и я с трудом сдерживался, мечтая продлить это соитие навечно. Не знаю, сколько продолжалось это безумие. Я кончил несколько раз, но не смог остановиться. Лишь под утро, взглянув на часы, я друг понял, что рассвет уже близок, а я даже не начал выполнять поручения госпожи. Это мгновенно отрезвило меня. Оттолкнув девушку, я поднялся и начал быстро одеваться. Дита лежала на кровати и глубоко дышала. Кажется, я остановился прямо перед её пиком. Но в ту секунду я уже думал лишь о том, что разгневаю Катерину, не исполнив её приказы.
— Надо спешить, — сказал я Дите, судорожно натягивая сапоги, — мне ещё отвозить тебя до капеллы, быстро одевайся.
Она медленно, грациозно потянулась, накинула на себя платье, сунула ноги в сандалии и вновь завалилась на кровать.
— Одета, — небрежно кинула девушка, наблюдая, как я пытаюсь застегнуть ремень с напоясной сумкой и оружием.
Поторапливая сам себя, я выбежал с ней на улицу и помчался в старый Берлин. Дита молча ехала со мной, наверно я обидел её, но в тот момент мои мысли судорожно считали минуты, которые мне придётся потратить на все мои дела. Я даже не стал провожать её, оставив одну у капеллы, резко дёрнул поводья, направляя своего коня к границам города.
До рассвета я старался управиться со всеми задачами. С утра Анжело вызвал меня, требуя начать расследование пропажи гуля Жака. Мне не хотелось заниматься слугами Тореадоров, но сидеть без дела я бы просто не смог. Пропажа стала для меня нерешаемой головоломкой, и несколько следующих ночей превратились в безостановочную беготню по городу. Я почти не спал, но когда добрался до постели, не мог уснуть. Меня мучили воспоминания. Прилипшие, горячие, они бросали меня в холодный пот. Я старался не думать о Дите, но от этого я не желал её меньше.
Всю неделю я бегал, хватаясь за любое дело, которое могла предложить мне госпожа. Она даже посмеялась, сказав, что я переусердствую, однако я всего лишь пытался отогнать мысли от девушки, что маячила обнажённой перед моим взором. Я часто западал на красивеньких девиц, но никогда не был столь одержим ими, что даже Катерина терялась в моей страсти к юной принцессе.
Во вторник, наступивший так внезапно, я поехал к Дите пораньше. Я не видел её неделю, не общался и даже не пытался встретиться. И теперь боялся, что девушка будет сожалеть о случившемся, как о порыве желания, после вампирского укуса, не имеющего ко мне отношения, или что Дита обиделась на то, как грубо я прервал наше соитие. А может, она просто осталась недовольна мной, и я, не доставив ей удовольствия, не могу рассчитывать на продолжение отношений. От таких мыслей мурашки бегали по коже, сердце словно останавливалось, и я начинал нервно придумывать себе оправдания. Но больше всего меня пугала возможность потерять в лице Диты подругу и собеседника. Это было глупо, но за последние двести лет мне не удавалось ни с кем поговорить. Просто поговорить.
