— Грегорис, я возьму твою лошадь и доберусь до кареты Тео, привезу ее сюда. А вы пока охраняйте зеркала, — он указал на присланный сверток, — Тео. Нет, лучше Тори, поедешь со мной. И зеркала оставите в своем поместье, а завтра доставите к Петру. У меня еще много важных дел, некогда будет с ними возиться.
Тео закивал и положил руку на сверток, показывая, что будет их охранять. Грегорис же закутался в плащ поглубже и присел на скамью. Его лошадь забирали, и возразить он не мог. Носферату не меньше Виктории злился положением кланов.
Быстро отвязав кобылку, Бэн запрыгнул в седло и подсадил к себе за спину Бруджа. Женщина сразу обхватила его, и, дернув поводья, Бэн направился к Центральной улице Доротеенштадта.
— Заедешь сегодня ко мне? — Спросила Тори, когда они отъехали от лечебницы.
— Я же сказал, что занят.
— Возможно, завтра? Или послезавтра? Ты перестал приходить ко мне, Бэн. Почему?
— У меня нет времени. И ты мне надоела, Тори.
Женщина сильно сжала его, показывая свое недовольство.
— Как ты можешь говорить мне такое после того, как я сказала, что люблю тебя!
— Вампиры не способны любить. Тебе просто скучно.
— Я знаю, что я чувствую. И я люблю тебя!
— Прекрати, Тори. Я от тебя устал.
— Ты всегда такой? Охмуряешь девушку, а потом бросаешь с разбитым сердцем? — Тори перестала его сжимать и, положив голову на плечо, вздыхала.
— Я не виноват, что девчонки от меня без ума. Они все влюбляются. Но обычно я скармливаю их Катерине, когда они мне надоедают. — Бэн говорил спокойно, без эмоций. — Если будешь мешаться, я и от тебя избавлюсь.
— Ты жесток. Просто не могу поверить в это! Ты обманываешь меня, запугиваешь! Но я не отступлю. Если я, мертвая Бруджа, смогла полюбить тебя, то и ты полюбишь меня!
— Замолчи, Виктория. Я больше не приду к тебе, и не пытайся искать встречи!
— Поигрался и бросил? Нашел новую любовницу?
— Мне не нужны любовницы! Для меня существует лишь одна женщина – Катерина. И ты ей и в подметки не годишься. И лучше заткнись, пока я не скинул тебя с лошади.
Тори сжалась и умолкла. Ей хотелось плакать, но вампиры плакали кровью, и ей казалось это очень некрасивым. Сдерживая слезы, она прижималась к его спине, очень теплой и влажной. Любила ли она его по-настоящему? Тори не могла ответить на этот вопрос. Ей было хорошо с ним, и, хотя мертвое сердце больше не билось, ее душа очень тянулась к симпатичному юноше, что с такой страстью придавался с ней любовным играм. То, что юному красавцу было более трехсот лет, она не задумывалась. Да и не могла понять, какого это, прожить столько веков.
Они остановились рядом с домом Сергия, и Бэн привязал лошадь Грегориса к козлам кареты Тео.
— Увидимся послезавтра? — Спросила Тори на прощание.
— Да, и не задерживайся.
— Я люблю тебя, — тихо шепнула она ему в след.
— Отстань, — крикнул он и, запрыгнув на свою лошадь, резко рванул к Шарлоттенбургу.
Со всей этой возней с магами ему совсем не хватало времени на госпожу и обход города. И, хотя Анжело постоянно посылал к границам своих ребят, и гули Шерифа прочесывали округу, Бэн чувствовал, что их навыков не достаточно, и что только он сам способен отыскать врагов. А еще ему была необходима кровь госпожи. Если ему придется драться с магом, эта кровь могла бы спасти его жизнь.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 16 августа 1808 год. Ночь). Понедельник. (Амалия)
— Забавно, что ты боишься воды. — Максимилиан стоял над Дитой и посмеивался над ее попытками глотать воздух. — Лилия утонула, и ее тело так и осталось погребенным на дне морском. Река за последнюю неделю поднялась почти на десять сантиметров. Тебе повезло, что ты такая высокая, или уже давно бы задохнулась.
Девушка не отвечала. Тремер потянул за рычаг, и механизм поднял деревянную клетку из колодца, в которой сидела нагая принцесса.
— Кажется, друзьям Петра понравилось твое тело, — снова стал смеяться мужчина.
Дита всхлипывала и отдирала от себя огромных пиявок, размером почти с ладонь. Черные змееныши пищали, когда отлипали от кожи, и спешно уползали назад в колодец.
— Надеюсь, сегодня ты будешь более покладистой. — Максимилиан, наконец, открыл клетку и выпустил ее.
Дита, дрожа и прикрываясь, пыталась подняться, но ноги ее не держали.
— Графиня должна быть излечена, а ты должна перенять суть болезни, чтобы уметь заражать. Тебе ясно?
Девушка кивнула.
В доме графа они снова провели почти всю ночь. Когда девушка оставила руку графини, женщина уже могла сидеть и слабо улыбалась. Максимилиан подтер ей память, чтобы она не вспомнила, как проходил процесс лечения. Дита заметила, как перед уходом Тремер что-то долго обсуждал с графом Нейтхардтом. Она не слышала разговора, но, уже сидя в карете, Максимилиан выглядел очень довольным. Там же с девушкой вновь связался Карл.
— Ты смогла вылечить ее? — Строго спросил он.
— Графиня поправится и будет здорова какое-то время. Я не смогу полностью избавить ее от этой заразы. Это просто невозможно. Болезнь – часть ее организма.
— Ты смогла разобраться?
— Да, хозяин.
— И сможешь передать такую болезнь другими?
