Гули несколько раз перекусили, и вскоре еда была вся съедена, весь порох отстрелен. Ангелина сидела рядом с Дитой, говоря о женских глупостях. Бэн смотрел на них с лёгкой завистью. Как бы много девушка не проводила с ним времени, только с Ангелиной была видна её настоящая натура. Две женщины, совершенно не похожие друг на друга, оказались так близки. Дита, нуждающаяся в физическом контакте, как в психологической поддержке, цеплялась за подругу, переплетаясь с ней пальцами и, потираясь о её плечо, казалось брошенным котёнком, нуждающемся в ласках и заботе. И Бэну очень хотелось эту заботу ей подарить.
Устав сидеть в сторонке Бэн прогнал сестрицу якобы по делам и лёг рядом с девушкой. Дита радостно прижалась к нему, и Бэну сразу стало хорошо, забыв все печали, он прижал её к себе.
— А поесть ничего больше не осталось? — спросила вечно голодная девчонка.
— Боюсь, что нет, — Бэн поглаживал её волосы, вдыхая приятный аромат какого-то цветка. — Но я мог бы накормить тебя собой.
Дита попыталась что-то сказать, но юноша толкнул её на землю, наконец заключая в свои объятья, и со страстью впился в её мягкие губы. Девушка тут же податливо расслабилась, раздвинула для него ноги, словно приглашая, и Бэн почувствовал, как напрягается желанием тело. Усиленное вите, оно жаждало большего, чем просто нежные лобзания.
Перехватив её руки, сняв с неё тонкое платье, он прижал её бёдра к своему паху. Лишь несколько прикосновений – и Дита возбуждённо застонала, потянулась за ним, открываясь и готовая на всё. От накатившего желания шумело в ушах. Бэн понимал, что нужно избавиться от лишней крови в своём теле, но страсть лишала рассудка. Девушка в его руках была мокрой, горячей, притягательно пахнущей страстью.
— Хочу тебя, неудержимо, — повторял Бэн, — всё горит внутри, я в тебе, и мне этого мало! Не знаю, как удовлетворить своё желание. Хочу всю тебя, без остатка.
Он вдыхал запах её волос, тонкими струйками рассыпавшимися по её груди, рассматривал красивое тело. Идеальные соски, безупречной формы и манящего цвета. Грудь немного больше, чем у Катерины, но аккуратная и маленькая. Он прижался к её соскам, осторожно покусывая, подтягивая к себе всё ближе, всасывал её грудь, облизывая и целуя. Спускаясь поцелуями вниз по её телу, он провёл языком по животу, коснулся лобка и прижался губами к её половым губам. Она пахла горьким ароматом любви, была липкая, вязкая, манящая и беспомощная в его руках. Бэн прижался к её клитору, вдавливая в него язык и высасывая её соки. Девушка кончила с громким криком. Бэн скинул с себя одежду и вошёл в неё. Его тело дрожало от нетерпения и желания. Ослеплённый своим желанием, гулю хотелось вжаться в неё, пробить своим членом. Он хотел быть всё глубже и глубже, хотел схватить её, сжать.
Отдёргивая себя, останавливая, Бэн нежно удерживал её плечи, поглаживал соски и раздвигая ей ноги, теребил мягкий розовый клитор. Мужчина жаждал звериной силы, безудержного соития. С трудом, сквозь дымку страсти, вспоминая, что она обычная смертная, боясь ей навредить, он понимал, что Дита неспособна выдержать его натиска. Такая осторожность оставляла его с чувством постоянной неудовлетворённости, даже будучи в ней, он желал большего. Даже кончая в неё, он не чувствовал освобождения. Неутомимая тяга к ней была похожа на наваждение, на навязчивую идею. Дита стала первой женщиной за многие годы, которая понравилась ему по-настоящему, которая привлекла его на столько, что Бэн смог забыть о Катерине. И Дита заменила ему Катерину. Стала психологическим выходом древней страсти. Бэн не замечал, как сам навязывал себе её образы. Восхищаясь её улыбкой, её кожей, глазами, её детским смехом и звонкому голосом, Бэн зациклился на новом объекте, сменив прежний идеал, за который цеплялся триста лет.
Сильнее сдавив её бёдра, он толкался вовнутрь. От избытка вите его жажда лишь усилилась, и он осознал, что Диты ему не достаточно, и если он не хочет навредить ей, то должен остановиться, однако это было слишком сложно: разум подсовывал прекрасные картины его звериной страсти, в которой он сжимает её полной силой, разрывает. Ломает. Заставив себя оторваться от неё, он спешно оделся и бросил Диту на поляне, уверенный, что она и без слов его поймёт.
От возбуждения тело горело. Ему требовалась разрядка, и юноша ненадолго остановился, приводя в порядок мысли. Можно было бы просто потратить кровь на дисциплины и успокоиться, но Бэн слишком жаден был до вите и не собирался растрачиваться в пустую.
Бэн добрался до Силь и, запрыгнув в седло, помчался за запад. Вечерело, и до Груневальда он доберётся как раз после заката. Виктория поможет ему расслабиться. На женщину можно вылить всю страсть и безумие зверя. Пусть даже вампирша не выдержит и сдохнет. Ему не было до неё дела.
Остановившись в парке у дома Грейсов, Бэн соскочил с коня и небольшими перебежками поспешил к заднему входу. Но у двери он замер. Словно в нерешительности, он стоял у колокольчика и отгонял наваждение.
