Ларс вернулся, когда Дмитрий закончил и, смотря на смертную с обожанием и восхищением, вампир стал стирать с нее темные разводы крови. Ларс принял из рук хозяина испорченное полотенце и провел по шее, спине и груди девушки влажной тряпкой. Дита дернулась, когда гуль, как бы случайно, коснулся ее соска. Принцесса поскорее надела платье и села на свое место.
— С молоком и сахаром, — произнес Ларс ей на ухо, почти касаясь губами ее мочки, пододвигая ей кружку.
Сейчас переполненному чувствами хозяина гулю казалось, что вся комната наполнена чарующим ароматом смертной. Ларсу хотелось прокусить ее шею или заняться с ней любовью. Конечно, в нем жило желание, заставляющее смотреть на девушку, обычно ничем для него не привлекательную, с вожделением. Это желание приходило с желанием крови Дмитрия.
Девушка немного сжалась, отстраняясь от него, и тихо буркнула под нос «Спасибо».
Дмитрий снова погрузился в бумаги, теряясь в буквах и вдыхая ее запах. Дита скучала, но больше ничего не просила, испугавшись внезапного внимания Ларса. Гуль был не менее сумасшедшим, чем его хозяин, почти так же высок как Джетт, но пират был намного шире в плечах и не выглядел высушенным, как Ларс.
Через пару часов Дита взяла какую-то книгу с полки и стала читать. Книга была скучной, но это лучше, чем ничего не делать часами. Зачем Дмитрию было нужно ее присутствие, девушка не понимала, но вампир требовал, чтоб ее привозили с закатом, и Бэн забирал Диту лишь когда освобождался, нередко это бывало лишь после восхода, и ей приходилось дожидаться друга на крылечке.
— Можешь читать по-гречески?
Смертная вздрогнула. Казалось, Дмитрию нравилось подкрадываться к ней и пугать.
— Да, — Дита постаралась сказать спокойно, чтобы не выдать своего испуга.
— Интересно?
— Не очень, — честно призналась она.
— Тогда возьми эту, — вампир потянулся, доставая какую-то книгу с верхней полки, и передал ей тяжелый томик в золотом переплете. — Только не уноси, она мне дорога, — его голос дрогнул при этих словах. Дмитрий не любил говорить о чувствах и привязанностях. — Пойдем, я все еще голоден, и скоро мне уходить.
Дита покорно кивнула, поднимаясь из-за стола. Дмитрий оставил книгу на нижней полке, значит, позволил девушке читать, когда ей вздумается.
Вампир слегка подталкивал Диту, провожая в крохотную комнату с ванной, которую она могла принять после его укуса, смывая отравленную кровь. Громко захлопнув за собой дверь, Дмитрий нетерпеливо стал развязывать шнуровки на ее груди, спеша снять подаренное платье. Дита с радостью принимала его подарки, потому что старые протертые платья выглядели неприлично, и Марианна ругалась, что девчонка портила общественную одежду гнилой кровью так, что ее уже было не отстирать.
Завязки поддались, и мягкий шелк легко соскользнул с тела смертной. Носферату стоял рядом с ней, не дыша, не двигаясь, как хищник перед броском, ожидая лишь ее команды.
Откинув голову, Дита прошептала «готова» и сжала кулаки.
Дмитрий дал ей крови после кормления, осторожно слизывая оброненные красные капельки с ее шеи. Испив крови этого странного вампира, Дита поняла, почему Дмитрий ее ценит. Каждый раз, принимая его вите, девушка чувствовала все его страхи как свои, все воспоминания и переживания как яркие картинки приходили в нее вместе с кровью вампира. И от них нельзя было сбежать, избавиться, спрятаться. Поэтому кровь Густава была для нее слишком тяжелой, поэтому пить из Петра и Карла было тошно, и поэтому кровь молодых вампиров приносила больше всего удовлетворения. Кровь Дмитрия приносила боль. Не такую же, как и его укус. Это была боль его души, проклятой, изгнанной, отвергнутой.
Кусочки прежней жизни, еще когда в нем существовали счастливые мысли, кусочки войны с собой и другими, с каждым, кто пытался встать на пути и кто хотел помочь.
Дита бы не хотела пить из Дмитрия. Слишком угнетала девушку его саморазрушительная жажда мести. Но без этой крови у нее не было сил даже чтобы подняться на ноги. Девушка давно пыталась что-то сделать с этим. Дита была уверена, что ее магической силы должно хватать, чтобы справиться с укусом. Но пока она не знала как.
Рана на ее шее закрылась, не оставив ни малейшего следа. Но где-то между клеточек крови Дита спрятала немного его яда. Девушка надеялась тренироваться и научиться сдерживать отраву, бороться с ним и избавиться от той боли, что сопровождал укус Варана.
(Шарлоттенбург, Straße von Spandau 10, Дворец Шарлоттенбург. 25 октября 1808 год. Ночь). Вторник. (Катерина)
Катерина с неохотой покинула постель любовника и, неаккуратно срезав свои волосы, вышла во двор дворца Шарлоттенбурга. Густав тревожился, когда она отсутствовала, и Палач день ото дня возвращалась к работе. К несомненно любимой работе, приносящей много радости. Но не так много, как кровь любовника. Все же приходилось выбирать. Вильгельм не мог сопровождать ее в охоте, а значит вампирше придется довольствоваться несколькими незначительными минутами перед рассветом. Или Принц вновь будет недоволен. Разве Катерина могла позволить Густаву быть недовольным ею?
