— Ты особо не хвались, — попытался остудить его пыл Анжело, — Дита может и не проболтается, а вот другие слуги болтливы. Бэн конечно глупец, но за девочку он крепко зацепился.
Анжело был расстроен. Ларс снова его обыграл. И победа была не честной, так как получил он девушку силой. Но это они не оговаривали. Остальные ребята в шутку или всерьез стали строить на девчонку планы.
Шпандау, Spandau Citadel.
19 октября 1811 год. День. Воскресенье. (Амалия)
Дита сбежала из таверны. Ей было отвратно от общества, что окружало ее в этом месте. Ей было отвратно от гулей, от Анжело, Ларса и всех остальных. Ей хотелось спрятаться, уснуть и чтобы все прошло, исправилось само собой. Девушка направилась в Шпандау, потратив почти три часа в темном переходе, она поднялась из подземелья и быстро забежала в комнату хозяина. После длинного подземного хода она окоченела, но мысль о встрече с господином всегда грела душу. Джетт спал и с улыбкой приоткрыл глаза, когда она легла на его ледяную грудь.
— Ты холодная, моя принцесса, — произнес вампир, прижимая к себе ее губы.
— На улице 32 градуса по Фаренгейту, господин, — произнесла она, восторженно целуя его. — Я могу стать теплее, если пожелаешь, любовь моя, я буду для тебя горячей.
— Давай милая, мне нравиться, как работает твоя магия.
Дита кивнула и, закрыв глаза, засияла как рождественская звездочка, ее кожа сразу стала горячей, щеки порозовели, а приятные мягкие губы обрели ягодный притягательный цвет спелой малины и Джетт обхватил магичку, укладывая ее рядом с собой на постель, и увлеченно стал ее поглаживать, раздевая и покусывая. Дита громко стонала, заставляя двух охраняющих покои гулей краснеть и покашливать.
— Займись со мной любовью, — умоляла принцесса.
— Не охота, красотка, обращайся к смертным. — Усмехнулся Джетт и, вцепившись в ее шею, стал пить ее кровь, от чего Дита стала стонать еще громче.
— Я говорил с Петром, — продолжил вампир, когда насытился, — он сказал, что мне будет позволено питаться с тебя открыто через два года. Возможно, тогда Карл разрешит тебе и переехать.
— Это было бы чудесно, — воскликнула девушка, — в капелле мне совсем не нравиться.
— Верю. Но тут тоже не королевский дворец.
— Главное чтобы ты был рядом, — улыбнулась Дита, целуя хозяина. — И ты сможешь распоряжаться мною, не дашь больше никому забирать!
— Боюсь, Тремеры такой роскоши мне не позволят. Тем более Вентру с радостью заплатят за твою кровь приличную стоимость. Так же Носферату и Робин обещали за тебя огромные деньги.
— Не отдавай меня Носферату! — Воскликнула Дита.
— Ты курочка несущая золотые яйца. Не хочу терять возможность налаживать контакты. — Вампир откинулся на спину, словно забывая о гостье.
— Гули Дмитрия меня обижают… — начала смутившись Дита.
— Об этом мы уже говорили, меня не волнуют твои проблемы с другими слугами. — Раздраженно отмахнулся Джетт.
— Это не просто проблемы!
— Хватит! — Джетт сказал это слишком громко, и Дита сжалась, прикусив язык. — Ты расстраиваешь меня Дита, обращайся к Бэну со своими смертными недоразумениями!
— Простите, хозяин, — Дита покорно вжала голову в плечи, — я более не побеспокою вас.
— И улыбайся!
— Да, господин. — Дита натянуто улыбнулась. — Я принесла вам несколько пачек писем, надеюсь, ты будешь доволен.
— Наконец-то хорошие новости.
Джетт выхватил из ее рук пачку бумаг и стал быстро просматривать их, кивая головой, улыбаясь и что-то зачитывая. Бруджа был доволен новостями, хотя они были не радостные для Берлина и возможно для него самого в данный момент ему на руку были любые споры вампиров. Чем больше конфликтов они устраивали между собой, тем больше информации он мог получить и тем более дорого мог ее продать.
Дита сидела рядышком, заглядывая ему в рот и ожидая похвалы. Но Джетт прогнал ее, не желая, чтобы смертная задерживалась в его убежище. Хотя Густав и Тремеры уже были в курсе, что Дита его гуль, Джетт предпочитал оставить в тайне их встречи.
Кёпеник, конюшни Eichhorn.
19 октября 1811 год. Ночь. Воскресенье. (Дмитрий)
Дмитрий проснулся в своем подземелье и удивленно огляделся. Он не помнил, как сюда попал. И с трудом помнил, что было вчерашней ночью. Голова болезненно ныла, словно его били, и, потерев виски, он поднялся, выбираясь из склепа. В кулаке он заметил зажатый клочок шелковой расписной ткани и воспоминания, обрывистыми кусочками стали возвращаться.
Пьяный конюх, что погиб вчера от его зубов пропал. Ларс хорошо знал свою работу, и от тела ни осталась и следа. Лишь замученный дух злобно посмотрел на вампира, но Дмитрий, отмахнувшись, вышел из амбара, в который выходил спуск в подземелье с одним из его убежищ.
Во дворе было тихо, последние работяги разбредались по домам, солнце только село, и поверхность стен была еще теплая, помнящая языки горячей звезды. Дмитрий небольшими перебежками двигался по своим землям, стараясь остаться незаметным для смертных. В одной из конюшен он отыскал своего доверенного слугу. Ларс заботливо потирал спину молодому жеребку и проверял ему копыта.
— Ларс! — Прошептал вампир гулю в спину так внезапно, что тот аж подпрыгнул.
