Дита покачала головой. Она пыталась представить реакцию Бэна, надеялась, что он поддержит и поймет. Что утешит и поможет справиться с внутренним конфликтом и негодованием, что поможет придумать, как отомстить Ларсу, и сам не пострадает. Но Бэн был не из тех, кто слушает и понимает.
— Мне хотелось бы видеть Джетта чаще, быть ближе, спать с ним…
Бэн расстроено вжал голову в плечи, и Дита поняла, что начала совсем не с той стороны.
— Ты ведь знаешь, как тяжело без господина, как хочется быть с ним рядом? — Попыталась объясниться девушка.
Юноша лишь отрывисто кивнул.
— Я думала, ты поймешь, — рассеяно проговорила она.
— Мне не нравиться, когда ты говоришь о других мужчинах. Пусть даже это твой хозяин, — сказал Бэн строго.
— А если все-таки окажется…
— Что? — Бэн вскочил, и у Диты от ужаса екнуло сердце. Она опустила голову, чувствуя себя вновь виноватой во всех своих проблемах и безжалостно критикуя себя и свои поступки.
— Я ведь говорил тебе – никаких других мужчин! Ты обещала! Если я узнаю – убью вас обоих! — Он кричал на нее и Дита всхлипнула.
— Позволь я уйду, — сказала она чуть слышно, девушка была слишком подавленна.
— Ты была с Джеттом? Ты была с кем-то еще? Ты должна была быть лишь моей! — В его голосе слышалась злоба и негодование.
— Как ты можешь требовать такое? — Не выдержала Дита, — мы лишь рабы своих господ, мы подчиняемся их указам, и наши желания не зависят от нас самих. Как можешь ты требовать от меня быть лишь с тобой, когда я не могу пойти против воли Джетта и не могу не желать и не любить его из-за Уз Крови, что связывают нас? — Дита схватила свое порванное пальтишко и бросилась к дверям.
— Не смей убегать! — Почти зарычал Бэн, и Дита замерла, опасаясь его.
Она боялась обернуться, боялась встретиться с ним взглядом и понять, что ему плевать на то, что сделал с ней Ларс. Ведь Бэн считает ее своей собственностью. А значит, она должна принадлежать лишь ему.
Бэн молчал и обстановка угнетала Диту лишь сильнее. Наконец Бэн поднялся, и Дита сжалась, слыша его приближающиеся тяжелые шаги. Возможно, юноша сжимал в руках топор, чтобы разрубить непослушную любовницу. Он подошел и остановился в нескольких сантиметрах от нее. Дита слышала его полное негодования злобное дыхание.
— Джетт отверг меня. Я не была с ним, — быстро и испуганно прошептала она. — Но…
Она не смогла договорить, ее переполняли эмоции и, упав на пол, на колени она стала заливаться слезами, громко и истерично рыдая.
Уж лучше бы Бэн действительно убил ее. Ей бы не пришлось сводить себя с ума неизвестностью и мучится от стыда, что с ней был другой мужчина, что ее изнасиловали и ей некого винить в этом кроме себя. Потому что Ларс прав – она одевается недостойно, она ведет себя как шлюха и она так и не нашла себе покровителя, как полагается тремерскому стаду. Будь она настойчивей и Бэн бы стал ее прикрытием. А теперь слишком поздно. Ведь Ларс рассказал всем о ее доступности, и Дита даже не желала возвращаться в капеллу на ночь.
— Не плачь, — Бэн положил ей ладонь на плечо, но от этого девушка стала плакать лишь сильнее.
Юноша сел рядом с ней и попытался развернуть к себе, обнять и успокоить. Девушка поддалась и, обхватив его шею, прижалась мокрой щекой к его уху.
Дита что-то тихо сказала. Быстро. Не четко. Бэн не смог разобрать ее шепота, но ему показалось, что девушка сказала «я люблю тебя». От этих слов он потерял дар речи, он не мог дышать, не мог попросить ее, чтобы она повторила это, чтобы убедиться в своих ожиданиях. Потому что она могла сказать что-то другое, а Бэну были нужны именно эти слова.
Дита лежала на его плече, постепенно успокаиваясь, а Бэн замер, оглушенный своими эмоциями.
— Я не расслышал тебя. — Наконец выдавил он, молясь услышать всю ту же фразу вновь.
— Прости, — Дита тяжело вздохнула. Смелости, чтобы повторить свое признание о Ларсе она уже в себе не ощущала, — я благодарна за поддержку, — сказала она, оставляя подледную попытку на помощь друга.
— Ясно, — произнес он отрешенно. Тяжело вздохнув, он поднялся и помог встать ей, — ты говорила у тебя дела. Я провожу тебя до капеллы. — Бэн произнес это так, словно хотел избавиться, и Дита покорно кивнула, вновь замыкаясь в себе.
Оставив девушку, Бэн чувствовал гнетущее чувство тревоги. Дита редко была расстроена, и впервые он видел, как девушка плакала. Он винил во всем ее скрытность, и наделся, что рано или поздно она откроется и объяснит, что ее тревожит. Стараясь не думать об этом, он направился в сторону Николаевского Квартала. До заката было еще несколько часов, но юноша собирался поужинать и лишь потом заглянуть к Виктории. Молодая Бруджа всегда принимала его с радостью. И с радостью раздвинет для него ноги, чтобы утешить.
Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла.
21 октября 1811 год. День. Вторник. (Амалия)
