— Откуда? Из Милана? Не смеши меня! Забудь о Дите, она мертва и … — он запнулся.
— Не хочу так думать! Я надеюсь, она вернется, и снова будет приходить к нам! — Прервала его Ангелина.
— Больше никаких привязанностей! — Грубо остановил ее Бэн и, оттолкнув, поднялся. — И тебе стоит прекратить отношения с Гленом! Сколько лет вы уже вместе? Пять? Это не нормально! Потом сама пожалеешь!
— Мы просто спим вместе. Немного общаемся и все.
— Такие же слова я говорил про Диту. — Бэн сказал это с гневом. — А теперь в моем сердце так же пусто, как и в этой комнате.
— У тебя есть сердце? — Рассмеялась Ангелина, но поймав его взгляд, закусила губу. — Прости.
— Больше никаких привязанностей. Ты поняла? А о Дите забудь. Она не вернется. А если и вернется, то все отношения будут чисто деловые, пусть обучает тебя языкам и все.
— И ты откажешься от нее?
— Никаких привязанностей, — повторил Бэн, словно убеждая себя, — будем общаться. Ну... спать вместе. Если будет время. — Бэн отводил взгляд, ловя в себе болезненные воспоминания счастья. — Но она не вернется.
====== Глава 8. Плата. Часть 08. Противоборство ======
К концу ноября 1811 Наполеон вновь вернулся в Пруссию. Французы развязали войну с Россией, и им требовалась поддержка Густава, но Принц Берлина не желал иметь с ними ничего общего, несмотря на советы Вильгельма. И Берлин был вновь оккупирован. Несколько крупных строений сожжено, более тысячи убитых и город пал почти без боя. Ворвавшиеся французики не постыдились ограбить Берлин еще раз и Каспар с Вильгельмом лишь бессильно опускали руки, понимая, что Густава не переделать.
Но нападение вновь всколыхнуло и без того неспокойный народ. Бруджа сразу решили сыграть на сложившихся обстоятельствах, и в начале декабря было проведено несколько крупных митингов, которые благополучно были разогнаны французскими кавалеристами.
Но Виктория и Изабелла не сдавались. 17 декабря 1811 года Австрия заключила союз с Францией, предоставляя ей воска и средства. И курфюрст созвал срочный совет, на котором было принято решение договориться с Францией пока не поздно. В середине января Вильгельм Прусский выступал с речью перед народом, и, воспользовавшись толпой, Бруджа решили привести свой план в исполнение.
(Берлин, Prenzlauer Tor. 11 января 1812 год. Ночь). Суббота (Виктория Грейс).
Виктория уже вторую неделю не заходила к Григорису и жажда по крови любовника не давала ей покоя. Бэн, после возращения из Вены и говорить не хотел, а Теорон устроил скандал, узнав, что Тори собирается занять пост Примагена. Возможно из зависти, а возможно видел опасность, о которой Виктории было невдомек.
Лишь Робин желал видеть ее каждую ночь. Старший Бруджа еженощно допрашивал о продвижении дел, и Виктория старалась, как могла, чтобы угодить покровителю. Успех ее операции мог повлиять на общее дело. И план, что рисовала женщина в своих мыслях, был безупречен.
Тори и в голову не приходило, что старшим вампирам этот план мог видеться в ином свете. Она вкладывала всю себя, стремясь добиться результата. Робин желал, чтобы за Тори шли люди, чтобы она подчинила себе глупые человеческие массы. И Виктория многого добилась. Расположив к себе самых важных женщин Германии, привлекая внимания политических деятелей и громких патриотов, способных поднять толпу, Тори имела влияния на народ. И когда Бруджа пожелают, этот народ выйдет на улицы, исполняя требования своего руководства.
Было чуть более двух ночи и вампирша чувствовала себя очень неловко, стоя у комнаты гуля Палача. Она скучала, и сейчас как никогда ей требовался совет и поддержка. А Бэн, как она надеялась, мог ей с этим помочь. Но юноша игнорировал ее, избегал общения, не замечал. Гуль и раньше был замкнутым, а теперь, после пропажи Диты он словно окончательно сломался. Виктория не знала его до встречи с инфантильной красавицей, но сейчас Бэн казался Вики совсем иным человеком – черствым, потерянным, мертвым.
Собравшись духом, она постучала. Почти мгновенно дверь распахнулась и на нее уставилась пара сердитых глаз. Женщина с трудом сдержала трепетный вздох, рвавшийся из ее груди. Юноша был все так же прекрасен, как она и запомнила. На нем была тонкая хлопковая рубаха с развязанным глубоким воротом, и из-под ткани ярким пятном вырисовывался свежий шрам на груди. Словно отметина на сердце – красный круг. Из-под рубахи так же были видны его накаченные мышцы и гладкая юношеская кожа покрытая вьющимися колечком редкими волосами. Гуль Палача был красавчиком, и Тори терялась радом с ним, словно девчонка перед богатым соблазнителем.
— Доброй ночи, — произнесла вампирша, стараясь быть как можно приветливей.
— Тори, — произнес он в пустоту, — не сегодня.
Бэн попытался захлопнуть дверь перед Викторией, но она успела поставить ногу, не позволяя ему избавиться от себя.
— Я скучаю, Бэн, может, поговорим? — Женщина сделала жалостливый вид.
