Она стояла так с ним еще очень долго. Дмитрий пришел в себя и смог уловить и ее покой. Теперь они просто могли стоять рядом, не тревожа друг друга. Дмитрий обнял ее в ответ и прижался губами к ее шее. «Она не бездушный сосуд, она живой человек. Смирись с ее эмоциями, это неизбежно».
Ее неподвижность и холод на протяжении последних полгода устраивала. Она не тревожила его ничем. Но и расстраивала. Ее страдания выливались сквозь пустоту ее глаз, и хотя она ничего не говорила, и ничем не показывала этого, он чувствовал ее боль. И Дмитрий тосковал по ее голосу, яркой ауре и свету в глазах. Теперь она вернулась, пугающая, оглушающая своими чувствами. Но именно такой она была ему нужна.
— Хочу… крови, — произнес он у ее шеи, обнажая клыки.
— Поможешь снять мне платье? — Попросила она.
Ее скромные, простые наряды напоминали дешевый вариант платья Джульетты. С неглубоким декольте и высокой талией. Но она не носила под ним сорочку и не перевязывала рукава. Чаще всего ее руки, шея и спина были открыты, вызывающе говорил о ее статусе еды для вампиров. Никаких украшений на шее, бантов или перевязей. Если она и повязывала шарф то над локтем, лишь отмечая его присутствие, как у модницы желающей покрасоваться своими нарядами, но не знающей, куда их одеть.
Дмитрий распустил шнурки на груди и ленту, завязанную значительно выше талии и платье легко упало к ее ногам. Идеально белая кожа, тонкая, бархатная. Он с удовольствием гладил ее. Само совершенство. Лишь знак на спине портил все впечатление и расстраивал его, напоминая, что она никогда не станет его собственностью.
Он ждал ее команды, и она, отведя волосы в сторону, прижала его голову к своей шее. Он проткнул ее, и она слегка вздрогнула, вплетая пальцы в его невидимые под маской волосы. Темные, а не седые, как он показывал всем.
Он пил неспешно, научившись наслаждаться и растягивать момент. Сделав несколько глотков, он остановился. Позже он продолжит. А пока она будет рядом и будет дразнить его своим присутствием.
Девушка продолжала прижиматься к нему, дрожа всем телом.
— Больно? — Просил он, сам не зная зачем.
— Нет
— Обманываешь
— Теперь уже не больно. — Боль от его зубов уже давно стала для нее нечто иным. Пробуждающим. Если все остальные вампиры пытались ее усыпить, погрузить в небытие блаженства, то Дмитрий своими зубами заставлял ее чувствовать, что она жива. Пока еще жива. Он вытащил ее из Милана, и его зубы стали для нее отрезвляющим пониманием того, что вся ее жизнь, все существование это нескончаемый ад. Теперь, когда Бэн прояснил ее сознание, она понимала это четко и ясно. «Поцелуй» вампира отправлял ее в мир грез, в котором можно было жить вечно, вечно претворяясь перед собой и другими, что она довольна это жизнью. Но Дмитрий возвращал ее к реальности. И она была ему благодарна за это. — Я просто замерзла.
Он подхватил ее и отнес в соседнюю комнату, где Ларс приготовил ей теплую ванну. Сев рядом с ней он опустил девушку в воду.
— Тебе не горячо? — Дмитрий поддерживал ее голову, пока она лежала в ванне и, закрыв глаза, очищала себя от яда вампира.
— Все хорошо, — она подняла руку и коснулась его пальцев.
Дмитрий от неожиданности отдернул руку. Успокоив себя он позволил ей положить ладонь на свою. Она была обжигающе горячей. Она всегда была горячей, и это притягивало его лишь сильнее. Даже ее аура была горячее, чем у любого человека. Ярче. Ослепляюще.
— Позволишь мне укусить тебя снова, — он спрашивал, хотя не понимал зачем.
— Господин Дмитрий, — она сжала его руку — разрешите мне работать на вас. Просто сидеть в вашем доме, это тяжело, я могла бы помочь вам в вашей работе.
Дмитрий удивленно откашлялся. Он не знал, что сказать ей на такое предложение. Тем более она была не его гулем и доверять ей он не мог. Да и вообще, она была просто едой, что она может для него делать??
— Я посмотрю, что смогу тебе предложить.
— Вы можете доверять мне, я не выдам ваших тайн.
— Спасибо, Амалия, я ценю это. — Он чувствовал неловкость и она давила не него все сильнее.
Потянувшись на его руке, она приподнялась в ванне и коснулась его губ. Он был ошарашен. Опешил и не понимал, зачем она это делает.
— Я люблю вас, — прошептала она.
От ужаса он отскочил от нее на пару метров и, взглянув на нее еще раз, бросился бежать. Все ее эмоции, все чувства, что пылали в ней и выплескивались, пока она была в его доме, пока сидела рядом с ним. Все было несравнимо с теми словами, что Дита сказала. Слова, которые Дмитрий не слышал триста лет. Теперь ему точно не послышалась. Она смеялась над ним. Издевалась, за ту боль, что он причинял ей зубами. Ее слова делали ему так же больно. Ему казалось, что его грудь разрывается, ломится от неумолимой тоски. Эти слова ранили его сильнее любого ножа. Добиравшись до стойла, он прокусил себе руку. Физическая боль должна успокоить боль в его душе. Но ее слова звучали в ушах, и он не мог от них избавиться.
— За что?? — Он упал на колени, зажимая руками голову. — Рената, прости меня!
Безумные картины прошлого преследовали его. Обхватывали, утаскивали в черный водоворот из трупов.
