Дорога завернула за покрытый высокой травой и кустарником пригорок, и нашим взглядам открылась удручающая картина: несколько пустынных улиц с покосившимися деревянными домиками, двери и окна которых были выломаны и разбиты, повсюду осколки стекла, плитки, поломанная мебель, облезающая с досок краска, гвозди. Дома были снизу доверху увиты хмелем, который искусно украсил разваливающиеся постройки сочной зеленью. Заброшенная деревня стала нашим тайным любимым местом, и теперь, когда у нас бывало достаточно свободного времени без присмотра взрослых, мы прибегали сюда и залазили в дома, находили старую посуду, мебельные ручки, какую-то мелочь.
В один из дней мы обнаружили около одного из заброшенных домов нескольких птенцов, вывалившихся из гнезда. Они были слепые и жалобно пищали. Юлька, моя боевая подруга из соседней квартиры, осторожно сказала, что их нельзя трогать, но я не могла оставить их на земле – слишком много кошек жило на заставе и свободно разгуливало по окрестностям. Поэтому мы нашли старые стулья без сидений, соорудили из них подобие лестницы, поставив один на другой и подперев валявшимися на земле досками с гвоздями. Юлька держала получившуюся конструкцию руками, а я отважно лезла по ней, чтобы достать до гнезда. Не с первой попытки, но все же мне удалось вернуть птенцов в гнездо. Как мы с Юлькой радовались!
Надо сказать, что я вечно тащила зверей и птиц к себе домой. Мне нравилось кормить голодных кошек; помню, как бинтовала лапу хромой собаке, жившей у солдатской казармы. Однажды я нашла галчонка со сломанным крылом в березовой роще. Он прыгал и зыркал на меня малюсенькими испуганными глазками. Я долго бегала вокруг деревьев, вытянув руки и согнувшись, чтобы его поймать. Мама не удивилась и сразу же разрешила галчонку жить у нас. Она предложила поселить его на балконе, чтобы он мог дышать свежим воздухом. Мы постелили на бетонный пол старое одеяло, я поставила рядом крышечку с водой и стала предлагать испуганной птице пшено. Галчонок прожил у нас целую неделю, а потом прыгнул на перила, взмахнул крыльями и улетел.
Мама никогда не ругала нас за разбитые колени, рваную или грязную одежду, за принесенных домой животных. Она считала, что мы можем делать все что захотим, лишь бы не мешали другим людям. «Набьете шишек – научитесь», – повторяла она. Папа и вовсе не занимался нашим воспитанием, потому что его никогда не было дома. Нам очень повезло – нас не били ремнем за провинности и не ставили в угол, как некоторых из наших друзей.
Вспомнив историю с птенцами, Аня открыла глаза и поднялась с дивана. Ну конечно же! Морской курорт Зеленоградск – город кошек – оказался тоже связан с воспоминаниями детства! Кошки были там повсюду, как и в той заброшенной деревушке, где они спасали птенцов.
Курортный проспект, г. Зеленоградск
Только в Зеленоградске кошек любят, им строят деревянные домики, их кормят, кошки нарисованы на стенах домов по всему городу, а сами животные ощущают себя хозяевами курорта. Они вальяжно прогуливаются по центральной туристической улице – Курортному проспекту, нежатся на солнышке, развалившись на лавочке или забравшись на подоконник или перила крыльца старого немецкого домика, нынешнего магазинчика сувениров, и даже частенько подставляют свои макушки заинтересованным прохожим, чтобы те погладили их.
Зеленоградск Ане очень понравился, это оказался очень красивый, яркий городок, где бурлила туристическая жизнь: на каждом шагу располагались кафе и рестораны, сувенирные лавочки, нарядные отдыхающие прогуливались туда-сюда. Благодаря низкоэтажной застройке центра и изящной архитектуре здесь царила атмосфера европейского городка.
Города Калининградской области напоминали соседнюю Польшу. Большинство местных жителей постоянно мотались за границу за покупками и на отдых. Ездили на выходные или даже на один день. От Калининграда до Гданьска всего 160 километров, это два часа езды и еще несколько часов на прохождение таможни. Раньше в области было много польских и литовских товаров – одежды, продуктов и других. С введением санкций поставки продуктов сократились, но до сих пор кое-где можно купить польскую мебель, одежду, отделочные материалы.
Размышляя и сравнивая Калининградскую область и Беларусь, Аня невольно перенеслась мыслями в свой первый школьный год.
Когда мне исполнилось семь лет, мы снова переехали. Папу, словно камень в воду, бросали с места на место, не спрашивая о его предпочтениях. Новая пограничная застава находилась в нескольких часах езды от старой, однако жизнь научила нас не оглядываться назад, и мы больше не посещали ни прежних друзей, ни знакомые и милые сердцу места. Переезжать с места на место было нелегко: приходилось привыкать к своему жилью, заводить друзей, а потом одним днем терять все это. Каждый раз нужно было начинать все заново – обустраивать выделенное нам жилье, знакомиться с соседями. Мама искала себе работу на новом месте, не зная, сколько времени мы тут пробудем, записывала брата в ближайший детский сад, меня – в долгожданный первый класс.
