Теперь я стала взрослой, и мне предстояло каждый день проходить одной по полтора километра пешком до школы и столько же обратно. Иногда мне невероятно везло: солдат на большом военном грузовике подвозил меня в школу. Я не могла самостоятельно забраться в кабину – ступенька была выше меня. Поэтому солдат распахивал дверь, подсаживал меня на ступеньку и лихо подталкивал, так что я резво вскакивала на сиденье, куда без труда помещалась и моя подружка Светка. Вообще-то она была гораздо старше меня, но мы дружили. Мы с ней были единственными девочками на заставе, поэтому мне не приходилось выбирать друзей.
Светка ходила в пятый класс и рассказывала, что ей приходится переходить из одного кабинета в другой, потому что уроки проводят разные учителя. Это был мой самый большой страх, связанный со школой: «А вдруг я так не смогу и не найду нужный кабинет?!» Поэтому, когда Светка рассказывала о своей учебе, я старалась запомнить подробности, чтобы потом мне было легче.
Наш класс находился на втором этаже, и из окон виднелись березы и поле. Мне нравилось любоваться этим пейзажем и мечтать, поэтому я выбрала себе место за последней партой у окна. Я была высокой, и мне разрешили сесть подальше, позволив детям с плохим зрением или низким ростом занять первые парты. Сидеть на уроках было очень интересно, особенно на музыке.
Однажды мы с одноклассником Лешкой так увлеклись игрой на равновесие, когда надо было отклониться на стуле и простоять на задних ножках как можно дольше, что одновременно с грохотом упали на своих стульях прямо назад, на пол. Мы всего лишь хотели проверить, как сильно можно отклониться на стульях. Вот смеху-то было. Но учительнице почему-то не было смешно, она написала красной ручкой в наших дневниках «Баловались на уроке!». Но это же было вовсе не баловство, скорее любопытство.
После занятий я не торопилась домой: наша учительница занималась с нами вышиванием. Осенними тоскливыми вечерами мы вышивали цветочные букеты на льняных салфетках, и, хотя я не была усидчива, мне нравилось смотреть на законченную работу, так что я старалась как могла.
Осень вспоминается сидением за партой и дождем за окном, а после уроков – тяжелый ранец на спину и долгая прогулка домой по мокрым листьям. Тогда дорога казалась мне очень длинной – выйдя со школьного двора и повернув налево, нужно было идти вдоль проезжей части сначала по полю, потом по тротуару мимо ресторана, булочной, магазина «Тысяча мелочей», странного дома, где дети жили без родителей. А дальше толпились деревенские дома с небольшими участками, украшенными цветочными клумбами. Моим самым любимым отрезком пути был небольшой сосновый бор, раскинувшийся на противоположной стороне. Чуть позже мама начала давать мне деньги, чтобы я могла купить что-нибудь перекусить, тогда я заглядывала в кондитерскую и покупала трубочки с вареной сгущенкой или пирожное «Грибок».
В конце ноября возле ресторана поставили деревянный киоск с надписью «Мороженое» и стали продавать там первые на моей памяти жевательные резинки. Как мы радовались, когда впервые попробовали
Это было мое самое важное богатство после стопки с картинками от спичечных коробков с изображением животных. Я находила пустые коробки на улице или забирала у папы, бережно срезала крышку, на которой как раз и находилась цветная картинка, перевязывала найденные сокровища бечевкой и отправляла на хранение в ящик.
В часы непогоды или неважного настроения я открывала заветный ящик и рассматривала свои коллекции, радуясь каждой бумажке и картинке. Я перечитывала надписи на фантиках «Любовь это…» и размышляла, что же еще можно было бы собирать.
С появлением киоска жевательные резинки плотно вошли в нашу жизнь, но, даже несмотря на то, что теперь их легко было купить в нашей деревне, мы все равно жевали их несколько дней, а то и недель. Изрядно пожеванную резинку прилепляли в тайное место – например, под крышку стола, или на ножку кровати, или на стенку книжной полки, чтобы мама случайно не выкинула, когда будет протирать пыль. Спустя день резинку отлепляли и отправляли в рот. Какое же это было наслаждение – жевать резинку! И хотя она уже не имела такого сочного вкуса, как при первой пробе, но оставалась желанной для каждого ребенка. Мы не всегда могли позволить себе купить жевательную резинку, поэтому не спешили расстаться со старой.
