Мариан едва не отпустил пламя, когда рядом с ним встала Кордия, слегка задев его рукавом. Он на мгновение обернулся. Другие чародеи боролись с завесой по обоим бортам корабля. Мысленно порадовался, что их здесь много и всеми силами они должны справиться.
– Мы не можем плыть дальше, – заявил капитан. – Ничего не видно, а напороться на Белый Зуб здоровья никому не прибавит. Пока господа чародеи не уберут эту дрянь, судно не двинется с места.
Все были слишком заняты, чтобы спорить с ним. Да и вряд ли бы нашелся среди них такой умник, готовый рискнуть, ведь многие знали, как опасно Зубастое море. Мариан снова глянул на Кордию, которая, сосредоточившись так, что волоски на бровях встали дыбом, вскинула вперед руки, и из них вырвались белые искры. Это не было похоже на то, что получалось у него или Кассиопея. Кордия творила дерзкий, холодный огонь. Мариана обдало ледяной волной, и он невольно восхитился магией девушки. И завеса вздрогнула, будто испугалась ее. Нужно лишь поднажать, и тогда туман отступит. Это воодушевило чародея, ему хотелось как можно скорее разобраться с задачей. В серых вихрях ему вдруг привиделись чьи-то глаза, но он не смог узнать их, и ему стало страшно. Завеса стала отступать, рассеиваться…
Но только чтобы вернуться и с новой силой атаковать корабль. Темная волна рванулась вперед и, обхватив Мариана, отшвырнула его назад. Он упал на спину, больно ударившись затылком о палубу. Чародей схватился рукой за канат, чтобы встать на ноги, но не смог. Клубки черного тумана вились вокруг него, забирались под одежду и жгли кожу будто раскаленным железом. Он начал читать заклинание освобождения, но адская боль стерла из его памяти все слова. Перед глазами кружили красные искры. В один миг он стал средоточием муки. Где-то на задворках сознания билась мысль, что этот туман прислан, чтобы убить его. Мариан чувствовал, как ломаются его ребра, как воздух перестает поступать в легкие. У него не было сил бороться, все, о чем он мог мечтать, чтобы пытка скорее закончилась, пусть даже его смертью. Он глох от собственного крика. Перед мысленным взором всплыл образ Талики, та лишь укоризненно качала головой. Наклонившись к нему, она шепнула на ухо:
– Не время.
В ту же минуту в грудную клетку чародея хлынул холод. Колкий, резкий, он обжигал его ненамного милосерднее раскаленного железа. Мариан снова закричал, и в легкие хлынул кислород. Чьи-то руки крепко сжимали ему запястья, а кто-то прижимал к полу ноги.
– Тише, все хорошо, – донесся до него женский голос.
– Талика…
– Это не Талика, но тоже очень милая девушка, – прозвучал мужской голос, показавшийся Мариану знакомым. – Мы рассеяли его, друг. Еще пара часов терпения – и ты будешь в порядке.
– Шутишь… – прошептал Мариан, силясь открыть глаза.
– Оплакать тебя я всегда успею, – заверил его мужчина, и чародей понял, что это Кассиопей.
Веки наконец подчинились ему, и он распахнул глаза. Лица казались мутными, их очертания расплывались. Чародей несколько раз моргнул, желая вернуть зрению четкость.
Кто-то влажной тканью протер ему лицо, и Мариан вдруг отчетливо ощутил запах крови. Он поморщился и попытался сесть. Ему помогли, и он уперся спиной во что-то холодное. Кордия опустилась перед ним на колени, и он увидел ее бледное лицо с красными каплями на щеках. Хотел коснуться их, но понял, что слишком слаб для этого.
– Мариан, – мягко произнесла Кордия, беря его руку, их пальцы переплелись, – посмотри на меня.
Она поднесла к его рту фляжку и заставила сделать несколько глотков. Ледяная жидкость пробежала по пищеводу, и он закашлялся.
– Я думал… Думал, что у меня сломаны все кости, – прошептал Мариан и вытер рукой рот. Она тут же стала красной от крови. – Вот тьма…
– Так и было, – сказала Кордия. Айрин ушла, оставив их вдвоем. – Мариан, я хочу кое в чем признаться.
– Неужели я выглядел настолько жалко?
Кордия помолчала, кусая губы. Ветер трепал ее светлый локон у виска. Серые глаза стали похожи на грозовое небо.
– Я напросилась участвовать в морском ритуале, чтобы убить тебя, – тихо сказала Кордия и положила ему на колени кинжал.
Кассиопей произвел на Кордию странное впечатление. Она смотрела на него и будто узнавала заново. Может быть, они когда-то были знакомы, но она забыла об этом? После пыток она не была уверена в своей памяти и некоторых воспоминаниях. Девушка с жадностью смотрела на Кассиопея, ловя каждое его движение и слово. Он заметил это и бросил на нее хмурый взгляд, давая понять, что его это в восторг не приводит. Ей захотелось поговорить с ним наедине, узнать об их отношениях с мамой. По внешнему виду чародея трудно было понять, сколько ему лет. Могло быть и тридцать, на которые Кассиопей выглядел, а могло и все сто.
