Начавшийся ритуал отвлек Кордию от этих размышлений. Она не знала, хватит ли ей магических навыков, чтобы включиться в него, но все же решила попробовать. Айрин ей объяснила основные принципы, и все оказалось не так сложно, как ей казалось прежде. Нужно было связать свою магическую силу с трезубцем, а потом отправить его в море, и чтобы он, прежде чем оказаться в воде, продержался на ней в вертикальном положении. Но появление завесы прервало планы.
Когда Кордия увидела ее, первой мыслью было – это живое существо. Она чувствовала, как в ней пульсирует холодная ярость, ей даже показалось, что, если прислушаться, можно будет уловить ее пульс. Завеса завораживала, и девушка чуть помедлила, прежде чем присоединиться к чародеям, чтобы ее разрушить. Кордии стало не по себе, что она любуется ею, будто поддается какому-то искушению. Сердце бешено забилось, когда она увидела в вихре глаза. Ведьма не успела понять, кому они принадлежат, но тут же услышала у себя в ушах голос:
«Пришла убедиться, что ты все сделаешь правильно».
«Кто ты?» – мысленно спросила Кордия.
«Это не важно. Вонзи кинжал в сердце Мариана, он упадет в воду, и никто не узнает, что стало причиной его смерти. Я прикрою тебя».
«Зачем?»
«Ты еще не исполнила свою роль, ради которой ты здесь. Давай, сделай это прямо сейчас».
Кордия медлила. Она знала, что будет, если Мариан умрет. И это пугало ее. Если Лейф станет свободным и захватит трон, мир погрузится в хаос. Как бы он ей ни был дорог, она понимала, что нельзя позволить ему обрести власть.
«Я не буду его убивать, – мысленно произнесла Кордия. – Его смерть не мой выбор, и я на себя его не возьму».
В ответ ей прозвучал лишь хохот. В лицо ведьме ударил порыв ветра, и она упала на спину. От удара воздух вышибло из легких. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя, и, пока она вставала на ноги, вихрь подбросил вверх Мариана, а потом с силой швырнул его на палубу. Послышался треск дерева и хруст костей чародея. Кордия закричала, когда из его рта фонтаном брызнула кровь, а Мариан все старался оттолкнуть от себя кого-то невидимого. Забыв о собственной боли, она бросилась к нему.
– Это убивает его! – проорал рядом Кассиопей.
– Я вижу! – крикнула в ответ Кордия, удерживая руки Мариана, чтобы он не навредил себе еще больше. – Знаешь, что делать?
– Попробую подчинить тьму себе, – сказал Кассиопей.
Кордии не понравилось, что он выглядел растерянным, будто не знал, что делать. Пока он создавал движением рук энергетическую ловушку, она смотрела в бледное лицо Мариана. Кровь тонкой струйкой стекала у него изо рта, разноцветные волосы лежали вокруг головы, словно нимб. Она подумала, что смерть от удара кинжалом была бы милосерднее. Черный дым, подчиняясь магии Кассиопея, неохотно вынырнул из солнечного сплетения Мариана. Чуть заклубился, тут же вспыхнул красным, и снова ушел в тело чародея, вызвав судороги.
Кассиопей охнул и сложился пополам, прижимая руки к животу. К нему быстро подскочила Айрин, стараясь помочь.
– Кто ты такая, тьма тебя раздери! – разозлилась Кордия, чувствуя себя беспомощной.
«Твоя родственница», – усмехнувшись, промолвила создательница завесы.
Мариан умирал. Кордия видела, как жизнь уходит из него. Если она сейчас ничего не сделает, все будет кончено. На нее накатила паника, ладони стали влажными. Она лихорадочно соображала, как можно избавить чародея от зловредного черного дыма, что разрушал его. Ее взгляд упал на Кассиопея, вокруг которого суетилась Айрин, хотя он уже был в порядке.
– Нужно создать воронку, – наконец сказала Кордия, подняв голову. – Поможешь мне?
Кассиопей кивнул и шагнул к ней. Кордия велела Айрин и молодому моряку держать Мариана. Взяла его руку и положила ее себе на грудь. Ей нужно было передать ему образ так, чтобы создательница завесы ничего не поняла и не смогла защититься. Пальцы Кассиопея были сухими и шершавыми, словно он долго занимался тяжелей работой. Кордия сосредоточилась на тепле его руки, уловила пульс и синхронизировалась с его ритмом. Он впустил ее в свой разум, и она передала ему свою идею. Уловила в нем сомнение, которое быстро сменилось надеждой. И снова на нее накатило ощущение родства. Она с трудом удержалась от искушения поискать в его памяти упоминания о себе.
Кассиопей передал ей картинку, как он видит воронку, и она согласилась с его идеей. Открыла глаза, прерывая их связь. Посмотрела на Мариана, в котором едва теплилась жизнь. Ей вдруг стало жаль его, и это болью отозвалось в сердце.
