Дор забрался в ванну, и вода противно зашипела. Даже ей было больно от его присутствия. Он знал, что, когда встанет, вода станет серой, словно вытянула из него часть тьмы. Закрыл глаза и постарался расслабиться. Даже позволил себе поспать полчаса. А когда открыл глаза и уставился в потолок, на котором дрожали тени от свечей, сразу подумал о пропавшем короле. За те дни, что прошли с момента его исчезновения, он прочитал всю его переписку. Узнал то, о чем бы никогда не хотел знать, – о слабостях и мечтах его величества, от которых ему стало неловко. В частности, о его отношении лично к нему. Дамьян его боялся и ненавидел. Словно он, забравшись в чужой сад за спелыми яблоками, случайно оказался в нужнике, где очень долго не убирались, и, даже сбежав оттуда, не мог избавиться от запаха, что, казалось, проник ему под кожу. Интересно, Мариан чувствует себя так же, заглядывая в память незнакомых ему людей? Ему не хотелось осуждать короля, у него не было на это права, но осадок горечи не уходил. Он думал о том, как будет смотреть ему в глаза, если Дамьян вернется. Сможет ли остаться беспристрастным, как требует его положение? В его письмах он надеялся найти зацепки, что король сам решил исчезнуть. В последние недели он был печален, его не радовала женитьба на принцессе.
Из их разговоров Дор помнил, что король боялся будущего и конца жизни, который был для него неминуем в тридцать три года. А еще он скучал по жене, которая была его другом, без нее он чувствовал себя потерянным. Герцог понимал его боль, но не мог смириться с тем, что король оказался столь слаб. Но изучение личных бумаг ничего не дало. Была лишь одна записка, которая насторожила его. Она состояла из двух слов, написанных красивым почерком, но без подписи. «
Вымывшись, Дор закутался в махровое полотенце. Мокрые волосы липли к плечам и холодили кожу. Он взял расческу и провел ею по черным прядям. В памяти всплыла Кордия, лежащая на кровати. Бледная, с черными кругами под глазами. Ее знакомство с Лейфом сильно тревожило герцога. Ему хотелось услышать от него его версию встречи с этой девушкой и их отношений. То, что это случайность, не укладывалось у Дора в голове. Он не мог отделаться от ощущения, что это заговор. А это значит, что он особенно тщательно должен следить за ведьмой. Она ни в коем случае не должна пересечься с Лейфом! Дор снял со спинки стула чистую одежду и стал одеваться. Ему предстоял визит к королю.
Войдя в покои Лейфа, Дор уловил знакомый запах цитрусов и чая. Кордия. Неужели она здесь? Или ее аромат остался после прошлого визита? Последнее предположение показалось герцогу ложным, и он ощутил, как его охватывает беспокойство. Лейф сидел в кресле и потягивал вино. Он выглядел безмятежным, только глаза выдавали тревогу.
– Это твоя речь, – швырнув на стол исписанный лист, сказал Дор. – Выучи ее к утру.
– Думаешь, красивые слова как-то изменят отношение людей, которые умирают от голода? – подаваясь вперед, спросил Лейф. – Чудесная речь накормит их?
– Не строй из себя защитника сирых и убогих.
– Ты им должен быть, а не я, – с вызовом бросил Лейф.
– Я не собираюсь отчитываться перед тобой, что делаю для своего народа, – сказал Дор.
Его захлестнуло раздражение. Лейфу удалось задеть его за живое, напомнить, как мало ему удалось помочь тем, кто сейчас оказался в беде.
– Потому что сказать нечего, иначе бы красовался.
– Зато от тебя зависит, насколько те, кто будет слушать тебя, изменят свое мнение, – сухо сказал Дор. – Напоминай себе почаще, что от этого зависит твоя жизнь. Может быть, тебе это поможет и толпа не разорвет тебя на ленточки.
– Ты же этого не допустишь, – улыбнулся Лейф. – Бросишься спасать, заслонишь собой. Кстати, а что случилось с королем? Я так понимаю, он умер? Раз я в его покоях, направляюсь вместо него на праздник и женюсь тоже, видимо, за него… Я имею право знать, что происходит.
– Ты смертник, казнь которого отсрочили, – сурово сказал Дор. – У тебя нет никаких прав. И людям, которыми ты якобы командуешь, отдан приказ убить тебя при любой оплошности. Чуть заиграешься, и голова слетит с плеч.
