– А может, это станет чем-то вроде литературного курьеза, – проговорил Дэви. Он иногда делал перерыв в своей работе за письменным столом и, дрожа от холода, приползал в чулан достов, чтобы немного восстановить кровообращение. – Наша эпоха привлечет к себе внимание, пусть вовсе не тем, чем следовало бы, и люди начнут коллекционировать туалетные приборы Рене Лалика[155], шагреневые шкатулки, бары для коктейлей, облицованные зеркалами, и находить все это очень забавным. О боже, – прервал он себя, выглянув в окно. – Этот поразительный Хуан тащит еще одного фазана!
(Хуан обладал бесценным даром – он мастерски стрелял из рогатки. Все свободное время – откуда оно бралось, было загадкой – он проводил, крадучись пробираясь с этим оружием по лесам и речным берегам. Стрелял он без промаха, а предрассудки вроде тех, что фазана или зайца не бьют сидячим, а лебедь – королевская собственность, были ему далеки. Поэтому его вылазки имели превосходные последствия в виде существенного пополнения содержимого кладовой и буфета. Когда Дэви хотел в полной мере оценить творения Хуана, он перед началом трапезы произносил короткую благодарственную молитву, начинающуюся словами: «Вспомним миссис Бичер и ее томатный суп из банки».
Несчастный Крейвен, конечно, мучился, наблюдая набеги Хуана, считая, что они мало чем отличаются от браконьерства. Но дядя Мэттью не давал ему, бедняге, передышки, и он то стоял в карауле, то привязывал к бревнам велосипедные колеса, то ставил противотанковые заграждения поперек дороги, то совершенствовался в строевой подготовке. Хуана как чужестранца, к нашей радости, не допускали к этим занятиям, и он мог посвящать все свое время тому, чтобы ублажать нас, в чем весьма заметно преуспел.)
– Я не желаю становиться литературным курьезом, – сказала Линда. – Мне бы хотелось принадлежать к незаурядному поколению, а быть рожденной в 1911 году – ужасная тоска.
– Не бери в голову, Линда, из тебя выйдет чудесная старая леди.
– А ты станешь чудесным старым джентльменом, Дэви, – сказала Линда.
– Я-то? Боюсь, мне не дожить до старости, – ответил Дэви с величайшим удовлетворением.
И в самом деле, он пребывал как бы вне возраста. Будучи лет на двадцать старше нас и всего лишь на пять лет моложе тети Эмили, он всегда казался гораздо ближе к нашему, а не к ее поколению, и ничуть не изменился с того дня, когда я впервые увидела его стоящим в холле у камина и так не похожим ни на капитана, ни на мужа.
– Дорогие мои, пойдемте пить чай. Разведка донесла мне, что Хуан испек слоеный торт. Так что спускаемся, пока все не съела Сумасбродка.
За столом Дэви вел с Сумасбродкой жестокие сражения. Ее манера вести себя во время еды всегда отличалась непринужденностью, но некоторые ее привычки, как, например, поедание джема прямо из банки своей ложкой и применение сахарницы в качестве пепельницы, доводили бедного Дэви до белого каления. Он хорошо помнил, что продукты выдаются по карточкам, и делал ей резкие замечания, отчитывая как гувернантка невоспитанного ребенка.
Увы, он напрасно тратил свои нервы. Сумасбродка не придавала его словам никакого значения и продолжала беспечно портить еду.
– Дорого-ой, – говорила она, – это все неважно, у моего божественного Хуа-ана всегда найдется в запасе сколько угодно еще.
В те дни люди испытывали особенный страх перед возможной оккупацией. Ходили слухи, что немцы вот-вот высадят воздушный десант, переодетый то ли священниками, то ли балеринами, то ли бог знает кем еще. Кому-то взбрело на ум, что все они будут двойниками миссис Дэвис, одетыми в форму Женской добровольной службы. Эта особа обладала способностью находиться в нескольких местах одновременно, и некоторым стало мерещиться, будто дюжина миссис Дэвис уже спустилась на парашютах в ближайший лес. Дядя Мэттью отнесся к угрозе вторжения очень серьезно и в один прекрасный день собрал нас всех в кабинете и обрисовал каждому роль, назначенную ему в случае, если оправдаются самые худшие прогнозы.
– Вы, женщины, возьмете детей и когда начнется бой, отправитесь в подвал. Водопроводный кран там исправен, а мясными консервами я вас обеспечил на неделю. Предупреждаю, что вам, возможно, придется провести там несколько дней.
– Няне это не понравится… – начала было Луиза, но осеклась под свирепым взглядом отца.
– Кстати о няне, – сказал тот, – никаких загромождений из ваших колясок на дорогах, имейте в виду! Об эвакуации речи быть не может ни при каких обстоятельствах. И вот что. Нужно выполнить одно очень важное задание, и я доверяю его тебе, Дэви. Я знаю, ты не будешь спорить, старина, если я скажу, что стрелок из тебя никакой, а у нас очень мало патронов, и те, что имеются, ни в коем случае нельзя расходовать впустую – каждый заряд должен сделать свое дело. Так что оружия в руки я тебе не дам, по крайней мере вначале. Но у меня есть бикфордов шнур и запас динамита (подожди минуту, я сейчас тебе его покажу), ты должен взорвать кладовку.
– Взорвать Пещеру Аладдина! – Дэви побелел как снег. – Мэттью, ты сошел с ума.
