— Нет, я знаю дорогу. — Генри направился через лужайку куда-то за дом, а дворецкий проводил девушек через просторный холл, облицованный панелями из красного дерева, в комнату, где они могли надеть костюмы.
К этому моменту остальные слуги под теми или иными предлогами успели собраться внизу — всем хотелось посмотреть на «этих девиц». Когда Морин и Кэти, уже в костюмах, вышли в коридор, все уставились на них, не скрывая изумления.
— Ничего себе… — присвистнул один из молодых лакеев чем-то похожий на Питера. — И сколько же вам платят за то, что за то, что вы щеголяете в таких одежках? Кэти вспыхнула, а Морин сердито взглянул на наглеца:
— Будешь издеваться — попрошу мистера художника нарисовать и твой портрет… пусть выставит его в главной галерее Лондона…
Парень сразу не нашелся, что ответить, а Морин, взяв Кэти за руку и гордо подняв голову, прошла мимо шеренги слуг вслед за невозмутимым дворецким.
Травянистый склон холма, облюбованный Генри Стерном, полого поднимался к вершине. В одном месте его рассекала неглубокая ложбина, тоже заросшая травой. Неподалеку от нее художник и установил мольберт.
— То, что надо, — бормотал он, — это придаст картине дополнительный смысл: здесь будет граница между двумя мирами…
Повинуясь его указаниям, Морин опустилась на колени на одном краю ложбины, а Кэти встала на другом. Несколько лакеев — среди них и тот ехидный парень — пришли на холм следом за ними и стояли в отдалении.
В этот раз позировать было куда сложнее. Солнце уже поднялось высоко и припекало совсем по-летнему.
— Заработать эти шиллинги не так просто, как кажется вон тем дурням, — мрачно заметила Морин вполголоса.
А Генри Стерн, казалось, был неутомим. Снова и снова он всматривался в свой рисунок, что-то правил, что-то рисовал заново, сердито встряхивая головой…
Но наконец устал даже он.
— Перерыв! — Он отложил карандаш, осмотрелся и заметил слуг в отдалении. — Сходите к Мейну, скажите, чтоб достал из машины корзинку для пикников…
Только тут девушки почувствовали, как проголодались. Генри взял с собой сэндвичи, сыр, булочки и большую флягу с кофе. Второй завтрак на траве, под вязами, на свежем воздухе показался им гораздо вкуснее обыкновенного.
После еды они еще отдохнули в тени. Морин сплела венок и надела его на Кэти:
— Вот так совсем хорошо — правда, мистер Стерн?
— Жаль, что отец Фрэнка построил этот дом всего десять лет назад, — задумчиво сказал художник. — Вы, мисс О’Тул, прекрасно смотрелись бы в огромном зале, там, где по углам расставлены рыцарские доспехи, а на стенах висят головы кабанов и оленей, убитых прапрапрадедом нынешнего владельца замка… — Он замолчал, подумав о том, что Агата Вилкинс проводит лето как раз в таком старинном поместье, но ничего не сказал девушкам, справедливо рассудив, что им будет неприятно это слышать.
— Сэр, — дворецкий в этот момент приблизился к ним, чтобы забрать корзину, — если вам интересно, я покажу вам и вашим спутницам руины.
Девушки заинтересовались. Генри, хотя и был в этом поместье несколько раз, ничего не знал о руинах.
— Когда мистер Герберт Кейси купил этот участок, здесь были развалины нормандского замка. Сейчас большую часть камней растащили арендаторы, но арка и несколько обломков колонн еще остались.
— Настоящий замок?? — Кэти и Морин не верили своим ушам. Дворецкий проводил их к небольшой роще, неподалеку от которой действительно стояла древняя каменная арка.
Кэти подошла поближе. Развалины почти скрылись под широкими вырезными листьями плюща. Девушка подумала о том, что этим камням семьсот лет, что когда-то здесь кипело веселье и жили люди. Возможно, кто-то из них тоже любил и страдал оттого, что не мог соединиться с любимым…
Генри проклинал себя за то, что не догадался захватить лист бумаги. Именно так — в печальных размышлениях о прошлом, которое для нее все еще живо, — и должна проходить по равнине женщина из Волшебного народа. Именно это выражение лица, отрешенное и вместе с тем печальное, как нельзя лучше подходило для картины, и он боялся, что потом не сможет зарисовать его по памяти.
Тот день тянулся бесконечно, и когда Алан потом вспоминал его, оказалось, что он помнит все, даже мельчайшие, подробности. Накануне он твердо решил сделать Беатрис предложение и теперь ждал вечера, чтобы поговорить с ней.
В тот день они всей компанией поехали в Эскот, посмотреть на королевские скачки, которыми знаменовалось начало летнего светского сезона. Алан, Беатрис и Джин разместились в машине Чарльза Робинсона. Алан вполне мог бы взять свой роскошный «роллс-ройс», он был хорошим водителем. Но сегодня ему не хотелось красоваться за рулем — хотелось только сидеть на мягком велюровом сиденье рядом с Беатрис…
Предпочтение, которое девушка оказывала ему уже заметили все — обычно она была гораздо холоднее с влюбленными в нее молодыми людьми. «Конечно, ни у кого из них нет такого годового дохода…» — заметила как-то раз Агата Вилкинс в разговоре с подругой. И сегодня все чувствовали напряжение, охватившее молодого человека.
