Ферматисты – люди, считающие, что они доказали Великую теорему Ферма, – постоянно присылали свои доказательства на кафедру и ревниво ждали ответа и научного признания. Даже то, что мировая общественность в 1995 году признала доказательство математика из Принстона – Эндрю Уайлса, – их не останавливало. Доказательство Уайлса было слишком сложно и непонятно для рядового ферматиста – часто человека, малознакомого с основами математической культуры, а простота формулировки теоремы вводила их в заблуждение и заставляла снова и снова создавать свои «доказательства». В Беркли чтение писем ферматистов было обязанностью самых молодых преподавателей. Они читали доказательства и высылали заранее заготовленный ответ на бланке университета: «Уважаемый…! Благодарю вас за присланную вами рукопись с доказательством Великой теоремы Ферма. Первая ошибка находится на стр…. в строке…».
Дэвид в показном отчаянии постучал себе ладонью по лбу:
– Садисты!
Друзья расхохотались и заказали еще по кружке.
Обычно Дэвид с удовольствием засиживался до полуночи (жены Фила и Мэтью с пониманием относились к маленькой слабости мужей, проводивших остальные вечера дома, и не тревожили их телефонными звонками), но сегодня из-за Стейси все ему было не в радость. И в шахматы проиграл, и ферматистов теперь читать… Через некоторое время Дэвид сдался.
– Извините, друзья, мне пора идти.
– Куда? – изумился Фил.
– Ко мне сегодня приехала гостья из Чикаго. Не могу бросить ее надолго.
– Это та самая, о которой я тебе рассказывал, – пояснил Филу Мэтью. – Очень симпатичная. Рыженькая.
– Вот как! Это твоя новая девушка, Дэйв?
– Нет, она не моя девушка.
– Даже в перспективе?
– Даже в перспективе.
– Тогда что вас с ней связывает?
– Семейные дела, – туманно объяснил Дэвид. Ему не хотелось объяснять друзьям, что это дела Грэма. Фил и Мэтью не одобрили бы. В последний раз, когда случилось подобное, они долго и занудно ругали Дэвида, и он не жаждал повторять этот опыт.
– А мне она понравилась, – задумчиво сказал Мэтью. – Очень оригинальная. Она художница, рисует в авангардной манере. Экспрессионизм, кажется, если я правильно запомнил.
Дэвид замер на миг. Так вот почему так вышло с портретом! Черт. Он мог бы догадаться.
– Художница? – недоверчиво переспросил Фил. – Не физик, не математик, а художница?
Обычно Дэвид знакомился с девушками, у которых с ним были общие интересы. То есть, которые могли поддержать разговор на околоматематические или другие темы, лежавшие в области точных наук. Над этим можно было подшучивать сколько угодно, но формула работала. Жена Мэтью – в прошлом генетик; жена Фила – врач в одной из больниц Беркли, и пишет докторскую диссертацию. Случалось, что Дэвид знакомился со студентками со своего потока. Правда, старался эти контакты не развивать. Но, работая в науке, сталкиваешься с женщинами этого же круга, так что выбор был.
Стейси в этот круг никак не вписывалась.
– Я же говорю, она не претендентка на мое сердце, руку и счет в банке.
– Она к тебе надолго приехала?
Дэвид сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Все зависит от того, как быстро ему удастся дозвониться…
– Думаю, где-то на неделю.
– Тогда приводи ее в четверг. Ты не забыл? В пять.
В четверг Мэтью праздновал день рождения.
– Но вы же все совсем ее не знаете.
– Вот и узнаем, – оптимистично заявил Мэтью.
Дэвид махнул рукой, словно показывая, что ничего не обещает, поспешно попрощался и сбежал.
Он не любил опаздывать, а потому шел достаточно быстро. Разговор с друзьями слегка выбил его из колеи. Он готов был к тому, что Стейси поселится в его доме и станет следить за ним, словно ищейка, но совершенно не собирался знакомить ее с приятелями. Это личное, это его жизнь, не имеющая никакого отношения к жизни Грэма. Еще ни разу все не заходило так далеко. Обычно он справлялся за пару часов, включая утешение рыдающей девицы.
Проблема также состояла в том, что Стейси понравилась Дэвиду. Она была открытой и искренней в своем желании устроить жизнь сестры так, чтобы та была счастлива. Она была настойчива и обладала чувством юмора. Полдня, проведенные вместе с этой девушкой, не были бесцельно потраченным временем.
А еще Дэвиду было немного стыдно. Ему не нравилось ее обманывать. Но обман необходим, таков уговор. Впрочем, если она сама обо всем догадается, Дэвид ей мешать не будет.
Стейси сидела за тем же самым столиком, что и днем, и что-то рисовала в блокноте. Рядом стояла чашка с остывшим кофе. Дэвид подошел и бросил взгляд Стейси через плечо: пересечение каких-то линий, жирная штриховка, из середины рисунка смотрит сердитый глаз… Жуть.
– Это в настроение? – спросил он.
Стейси подпрыгнула.
– Ты меня напугал!
– Извини, я не хотел.
Он обошел столик, сел и махнул официанту, указав на кружку Стейси: дескать, и мне такое.
Она закрыла блокнот и отложила карандаш.
– Как прошло заседание кафедры?
– Терпимо, – скривился Дэвид.
– Творческие разногласия?
– Несовпадение взглядов разных поколений.
– Тебя уел студент или наставник?
Дэвид засмеялся.
– Мэтлок – не наставник, скорее, язва всего факультета.
– Неужто он настолько ужасен?
