– Предполагалось, что мы решим это после свадьбы, – выкрутился Дэвид.
– А до – никак нельзя? Я хотела бы знать, как ты намерен поступить с моей сестрой.
– Ты и в шестьдесят лет будешь ее контролировать? Мы разберемся.
Прозвучало это достаточно сухо, как будто Дэвиду надоели вопросы. Какие бы то ни было, вообще.
Стейси слегка покраснела.
– Хорошо. Я лезу не в свое дело. Так бы сразу и сказал.
– Послушай, ты влезла не в свое дело, уже приехав сюда. Давай не будем осложнять ситуацию. Я не хочу с тобой ругаться.
Дэвид бросил взгляд на часы.
– Так. Мне пора.
– Я с тобой.
– Нет. – Он покачал головой. – У меня заседание кафедры, а вечером планы, и я не могу это отменить.
Если у него тут другая женщина, то Стейси его просто убьет.
– Не беспокойся, никакой измены Лоле, – словно прочитал ее мысли Дэвид. – Но тебя я взять не могу. Послушай. Ты взрослая самостоятельная девушка. Найди себе занятие. А вечером встретимся здесь в половине десятого. Идет?
– У меня есть выбор?
– Боюсь, что нет. Но слово я дал, как помнишь. Так что в девять тридцать я буду ждать тебя в этом ресторане.
Вечер третьего понедельника каждого месяца после заседания кафедры Дэвид с друзьями проводили в пабе «Альбатрос». Один из старейших пабов в Беркли повидал не одно поколение студентов и преподавателей. Вот и сегодня в темном, обитом деревянными панелями помещении было шумно. Приветствуя знакомых, друзья пробрались к отполированной временем стойке.
– Два «Анкора», «Гиннес», сидр, шахматы и четыре попкорна? – приветствовал их бармен, давно изучивший привычки друзей. В пабе не было своей кухни, зато за доллар здесь насыпали большое ведро отличного соленого попкорна, которое можно было совершенно бесплатно снова наполнять весь вечер. Дэвид заметил свободный столик, и друзья, захватив шахматы, направились прямо к нему. За соседним столиком компания студентов шумно играла в «Монополию». «Альбатрос» отличался от других пабов тем, что здесь можно было играть в настольные игры – на столах лежали шашки, шахматы, нарды, скрэббл, «Монополия» – все те игры, которые каждый помнит с детства. «Как в гостях у бабушки», – подумал Дэвид. Только вот тогда в стаканах пенилось не пиво, а кока-кола.
Мэтью расставил фигуры. Молодые математики играли в собственную версию древней игры, от которой любой гроссмейстер сразу же пришел бы в ужас. На ход давалась одна минута, после каждого хода игроки сдвигались против часовой стрелки. Так что каждый ходил то за белые, то за черные фигуры. Проигравший – тот, кому поставили мат – платил за пиво. Обычно игра шла весело, сопровождаясь анекдотами и историями из жизни университета, но сегодня Дэвид был непривычно мрачен.
– Да что с тобой? – не выдержал Мэтью.
– Ничего особенного, – Дэвид задумался и передвинул вперед белую пешку.
– Поссорился со стариком Мэтлоком, – объяснил Фил.
– Старый осел, – не выдержал Дэвид, – он думает, мы все еще живем в начале двадцатого века и считаем на арифмометрах! «В вашей статье нет теоретической базы. Вы забываете, что математика – это, прежде всего, наука, а не пособие по увеличению надоев».
Дэвид так похоже изобразил старого профессора, что друзья рассмеялись. Но Мэтью быстро посерьезнел.
– А что в этом такого? Ты действительно слишком много занимаешься своими друзьями-фермерами. Коровы вряд ли оценят твои усилия.
– Коровы не оценят, а их владельцам мой метод поможет.
– Неужели тебе трудно написать десяток страниц теории? Сослаться на работы Мэтлока? – Фил попытался примирить спорящих. – Старик готовил эту конференцию, он вправе рассчитывать на нашу благодарность.
– Мы полжизни тратим на написание бессмысленных вступлений. И еще половину из оставшегося времени на чтение написанного другими. Это статья не для студентов колледжа, а для математиков.
– Мат, – Мэтью быстрым движением снял с доски черного короля, – с тобой сегодня неинтересно играть.
– Простите, я, правда, не в настроении.
Дэвид захлопал себя по карманам в поисках бумажника.
– Черт побери, еще и бумажник на кафедре оставил. Расплачусь в другой раз.
– Нет уж, – возмутился Мэтью, – проиграл – плати.
– Но чем? Я же сказал – бумажник остался на моем столе, – Дэвид начал всерьез сердиться на друга.
– Я придумал, – Филу совсем не хотелось, чтобы спор разросся в настоящую ссору, – ты весь месяц будешь читать письма ферматистов.
Все рассмеялись.
– О нет, – Дэвид схватился за голову, – ты не можешь быть настолько жесток! Давайте в следующий раз я поставлю вам по два пива.
– Не увиливай, – Мэтью с радостью поддержал товарища.
