Илона скрылась в павильоне. Камилла вошла почти следом и на секунду незаметно скрестила пальцы. Она мечтала, чтобы показ подруги стал триумфом. Анжелика, как никто другой, заслуживала этого.
***
Несколько минут спустя, ровно в семь пятнадцать, перед проходом к павильонам, остановился черный лимузин последней модели с тонированными стеклами. Водитель в костюме в тончайшую полоску, с зачесанными назад темными волосами обошел автомобиль сзади и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.
Из машины вышла Анастасия Романова в серебристых брюках и блузке с рюшами, поверх которой она накинула темновато — рыжий норковый жакет, почти одного цвета со своими волосами. В ней безошибочно угадывалась важная персона.
Она отличалась исключительной пунктуальностью. Зная, что показ Анжелики начнется не раньше половины восьмого, Настя рассчитала время прибытия так, чтобы, с одной стороны, не опоздать, а с другой — провести в ожидании начала дефиле как можно меньше времени. Как главному редактору журнала «Арабио» Анастасии Романовой было гарантировано место в первом ряду на любом показе мод, поэтому она могла выбирать, куда пойти. Но на подобных местах — в двух шагах от подиума — ты превращался в легкую жертву. Фотографы и съемочные группы рыскали вокруг подиума, как свиньи в поисках трюфелей, и тебя одолевало несметное количество людей с разными вопросами — от приглашений на вечеринки до просьб о деловых встречах — или просто желающих поболтать. Настя ненавидела подобные ситуации, поскольку в отличие, например, от Анжелики, которая уже через две минуты заговорит с работником гаража о его детях, не умела поддерживать светскую беседу. Поэтому люди часто принимали Настю за чопорную особу или стерву, а так как бойкостью языка она не отличалась, то объяснить, что это неправда, не могла. Видя напряженный, молящий о помощи взгляд незнакомца (или даже известного ей человека), Настя терялась, не зная, чего он в действительности хочет, и была уверена, что не сможет ему в этом помочь. Однако же когда дело касалось ее работы и безликой читательской массы, Настя представала во всем блеске. Она угадывала, что именно нравится среднему читателю, и в замешательство ее приводили лишь отдельные представители публики.
Желая сфотографировать, к Анастасии тут же подскочили два фотографа, видимо, прятавшиеся за большой урной. С тех пор как шесть лет назад она стала главным редактором почтенного (и пыльного) журнала «Арабио» и превратила его в глянцевое, ориентированное на поп культуру культовое издание о развлечениях и средствах массовой информации, ее фотографировали на всех мероприятиях, которые она посещала. Поначалу, не зная, как держаться, Настя позировала, но быстро смекнула, что стоять под артиллерийским огнем вспышек в позе, отдаленно напоминающей естественную (или делать вид, будто тебе это нравится), не ее конек. Кроме того, подобное поведение подпитывало высокомерие, а Настя не хотела попасть в ловушку опасной недооценки, бича этого города: ты что — то собой представляешь только потому, что тебя снимают.
Поэтому Настя решила, что, раз уж ей не удастся избежать внимания фотографов, она не обязана и позировать им. Она просто занималась своими делами, словно фотографы не существовали. В результате на всех снимках Анастасия Романова была запечатлена в движении. Годы выдержки принесли свои плоды, и теперь отказ Насти позировать воспринимали как очаровательную эксцентричность, ее отличительную черту.
Поспешно проследовав мимо фотографов, она вошла в стеклянные двери, где за бархатным канатом стояли другие папарацци.
— Здесь Настя! — раздался чей — то возбужденный голос. — Анастасия Романова!
«Как все это глупо, — подумала она, — но немного приятно». Она, пожалуй, даже обрадовалась, что они так восторженно приветствуют ее. Конечно, Настя знает их не один год и у большинства из них «Арабио» покупает снимки. Она весело улыбнулась им на ходу, слегка помахала рукой и крикнула в ответ:
— Привет, ребята!
— Эй, Анастасия, чья на тебе одежда? — поинтересовалась женщина с короткими светлыми волосами, которая не меньше двадцати лет фотографировала каждую неделю моды.
— От Анжелики Ульяновой, — ответила Настя.
— Я так и думала! — удовлетворенно воскликнула женщина. — Она всегда одевается у Ульяновой.
Основная часть зрителей уже находилась в павильоне, самой большой палатке, где должен был состояться показ коллекции Анжелики, поэтому Настя легко прошла за бархатный канат. Там обстановка была иной. Последний из восьми рядов, поднимавшихся амфитеатром, располагался почти под самым потолком, а непосредственно перед подиумом шли другие ряды, отделенные низким металлическим ограждением: за ним, стояли сотни фотографов, и каждый пытался занять место получше. Сцена на самом подиуме, покрытом пластиком, напоминала огромную вечеринку. В помещении царило праздничное оживление, вызывающее в памяти школьные годы. Настя в смятении смотрела на толпу. Как сквозь нее пробраться?
