— Я прошу ни этого. Мне нужно чтобы меня знали не только обычные любители искусства, а еще и знаменитая элита Москвы, — сказал он.
— И что вы рисуете?
— Мои картины разнообразны, но больше это авангард и абстракция.
— Что ж это довольно современные направления, — Камилла одобряюще кивнула. — Но мне нужно увидеть ваши картины, чтобы иметь общее представление о вас, перед тем как начать работать.
— Это значит, что вы беретесь за мое дело? — спросил Максим. Он весело улыбнулся. Камилла не смогла не улыбнуться в ответ. Он слишком непосредственен и по — детски наивен для своих лет, что она не могла ему отказать.
— Да, — кивнула она. — У вас есть студия?
— Да, небольшое помещение, заброшенный магазин на Ленинском проспекте, — ответил Максим.
— Вы не против, если мы встретимся там после обеда? — поинтересовалась она. — Если у вас незапланированно на сегодня других дел.
— На сегодня это единственное дело, — сказал Максим и встал со стула.
— Отлично, тогда я заеду примерно после двух.
— Самое подходящее время.
— Тогда до встречи.
Они снова обменялись рукопожатием.
***
Кофеварка заурчала, как существо, очищающее кишечник, когда через фильтр начала проталкивать воду в кофейник. Даже кофеварка счастливее ее, безутешно подумала Анжелика, наливая горькую жидкость в простую белую кружку.
Она бросила взгляд на часы на стене, вовсе не желая напоминать себе о времени. Одиннадцать утра, а она все еще дома, в китайской пижаме из голубого шелка с рисунком в виде смешных собачек.
Анжелика положила в кофе три ложки сахара.
Взяв кружку, она покинула кухню и прошла через рабочий кабинет со встроенными книжными полками и телевизором с плоским экраном, через холл и спустилась по ступенькам в гостиную с камином, в котором горели дрова. Риелторы называли ее квартиру маленькой жемчужиной, и, глядя на арочный потолок высотой двенадцать метров, откуда свисала роскошная старинная люстра из хрусталя, Анжелика размышляла, долго ли она еще сможет позволить себе здесь жить.
Сейчас ее компания переживала кризис, причем все это знали.
Во всю длину стены с французскими окнами, выходившими на улицу, шел диванчик, и Анжелика устало опустилась на него. Последние две с половиной недели она путешествовала, покинув город через три дня после катастрофического показа, и маленький обеденный стол из красного дерева до сих пор был завален газетами с рецензиями на ее дефиле. Снисходительности критики не проявили. Прошел почти месяц, но она до сих пор помнила каждое едкое слово: «У Анжелики не получилось…» «Заблудилась…» «Разочарование…». И хуже того: «Кто станет носить эту одежду, а если и станет, то куда?» Эти слова преследовали ее как дурной запах. Она понимала, что многие художники не читают рецензий, но сама не могла уклониться от этого, убежать от неприятной реальности. Лучше знать правду и пытаться справиться с ситуацией. Возможно, следовало бы выбросить газеты, но она присоединит вырезки ко всем остальным, когда — нибудь перечитает их снова и посмеется.
Анжелика посмотрела в окно и вздохнула. Она, вероятно, слишком стара, поэтому видит мир только в белом и черном цветах и считает, что ей лучше умереть, если она не может быть модельером. Но именно это чувство не покидало ее всю жизнь, начиная с восьми лет, когда, сидя в приемной стоматолога, она впервые взяла в руки журнал «Vogue». И, разглядывая страницу за страницей модной одежды, Анжелика вдруг перенеслась в другой мир — туда, где, казалось, представлялись безграничные возможности для воплощения всех ее фантазий. А затем медсестра назвала ее имя. Анжелика никогда не испытывала столь сильного чувства и тотчас поняла, что именно для этого она и создана. Чтобы стать модельером. Это ее судьба.
Анжелика покачала головой, с нежностью вспомнив свои первые дни в Москве. Новизна всегда волновала и возбуждала ее. Даже скудость средств не пугала, ибо она решила: есть только один путь — наверх. Тогда она ничего не знала о технической стороне профессии дизайнера; понятия не имела, что существуют закройные и швейные комнаты, где создают свои модели настоящие дизайнеры. Но амбиции и пылкое желание побуждали ее устремляться вперед. А потом она получила перевод за продажу на пятьдесят тысяч. Всю ее первую пробную коллекцию в универмаге продали. В восемнадцать лет Анжелика попала в этот бизнес.
Затем Анжелика получила первый большой заказ от «Банделса», универмага, который поддерживал молодых, прокладывающих себе дорогу дизайнеров. Это стало еще одним поворотным пунктом в ее судьбе — заказ был так велик, что Анжелике выделили уголок на третьем этаже, с ее именем и логотипом на стене.
