Матрена рассыпала по кормушкам зерно и думала о том, как ей завтра лучше проскочить в район и повстречаться с Кашириным. Председателя райисполкома она знала хорошо — он ведь кирпилинский выдвиженец. Каширин долгое время работал у них главным агрономом, затем его выбрали в председатели. И когда был агрономом, и уже когда сел в председательское кресло, он к людям относился с уважением, умел к каждому подобрать ключ, наверное, оттого и колхоз их не ходил в отстающих, наоборот, постепенно набирал темпы, укреплялся, богател. И вот — на тебе! — в этом году его срочно выдвинули в председатели райисполкома. Оно, может, и неплохо, что Каширина перевели туда — земляки средь районного начальства тоже нужны, да и честь все-таки — председатель райисполкома не откуда-нибудь, а из самих Кирпилей, то-то же! Знайте наших! Но вот… Что дальше будет? Кто у руля станет? Хорошо, коль толковый человек придет, продолжит дело кирпилинцев, а если нет, тогда что делать будут? В хвосте плестись? Не-ет, не таковского они роду-племени!.. Митяй, сменивший Каширина, не ударил лицом в грязь и пока, слава богу, держал марку колхоза, но чувствовалось, давалось ему это с трудом. А все из-за того, что не всегда находил с людьми общий язык, бывало, говорит с человеком о каком-то деле и вдруг ни с того ни с сего как раскричится, как разбесится, точно петух переполошенный. Эх, на него бы уздечку хорошую и человека побойчее, который бы держал его в этой узде, глядишь, и вышел бы из него толк. А так неизвестно еще, куда кривая выведет.
И все же, продолжала думать Матрена, как ей улучить момент и съездить к Каширину? И только тут спохватилась, что завтра ей сызнова дежурить — неделю назад ее попросила подменить Надежда Краснова, ссылаясь на то, что приглашена с мужем в соседнее село на свадьбу, да не к кому-нибудь, а к бывшей своей дружке, так что отказать ей никак нельзя. Вот беда, ругнула себя Матрена, что ж она наделала? Как же она теперь будет? Не поедет к Каширину? Значит, еще неделя пропадет. Не-а, время никак терять нельзя, и теплом, пока оно есть, надо дорожить. Может, пойти к Надежде и объяснить, как обстоит дело, а? Ну, мол, не могу тебя подменить, не выходит у меня, и так далее. Обидится, как пить дать обидится, Матрена ее знает. Скажет: о чем раньше ты думала, где была? Предупредила бы заблаговременно, я бы, дескать, другого человека упросила. Поразмыслив так, Матрена укорила себя: живет она, милая, просто, бесхитростно и без всякого расчета, пришли к ней, поплакались в жилетку, и уже расчувствовалась, готова в огонь и воду за них. А ее понимают, ей сочувствуют? Матрена покачала головой: эх, дура, мол, дура, что ж так хорошо о себе думает и плохо о людях, ну есть дерьмо, что поделаешь, но в основном-то люди добрые, понятливые, на них-то как раз белый свет и держится.
Мысли Матрены продолжали бы еще, наверное, течь, если бы не та же Анюта, которая опять выросла будто из-под земли.
— Закончила, — доложила она бойко.
— Молодцом, значит, — похвалила Матрена. — Теперь отдохни маненько, пока я зерно по кормушкам дорассыплю.
— Нет, теть Матрена, я после отдыхать буду, когда сделаем все. Давайте лучше помогу вам.
— Мне? Помоги, помоги, — не стала возражать Матрена, а про себя подумала: честное слово, повезло ей с напарницей. Она вспомнила Зинаиду Треневу, с которой работала до Анюты. Вот баба была, не дай бог такую еще повстречать! По лени Зинаида скорее всего занимала в Кирпилях первое место. Бывало, привезут на птичник корм, его срочно надо разгрузить. «Зинаида, — покличет ее Матрена, — иди в кладовую отруби носить». «Сейчас», — отзывается та. Матрена один раз наберет мешок и снесет в кладовую, другой, третий… «Зинаида! — крикнет она снова. — Ты скоро?» — «Бегу-у». Матрена терпит, продолжает разгружать машину. Но сколько же ждать?! Матрена бросает мешок и идет в дежурку. «Так и знала, — ругается Матрена, видя, что Зинаида, бесстыдно разбросав оголенные ноги, лежит на кровати. — Вот послал мне господь напарницу!..» Дальше звучали нецензурные слова. А как иначе, как с этой ленивой кошкой разговаривать? И так почти при каждом деле, пока сорвешь Зинаиду с места — все нервы истреплешь. Хорошо, вовремя ее заменили Анютой, а то бы неизвестно, чем кончилось, может даже пришлось бы применить рукоприкладство.
Минут через двадцать они раздали корм и принялись ловить кур.
— Не выбирай, — категорическим тоном сказала Матрена. — Подряд лови.
Анюта удивленно посмотрела на нее:
— Так ведь сам Дмитрий Иванович приказал.
— Это его дело. А я говорю: подряд!
Анюта не стала возражать: подряд так подряд, не она ответчица — Матрена Савельевна. Дмитрий Иванович, если что, с нее спросит.
Потом Матрена резала кур, а Анюта раскочегаривала печь, грела воду. Матрена сознательно отпровадила от себя девчонку, она знала: та страшно переживает, когда у нее на глазах рубят птице голову, особенно крови не терпит.
Часам к двум ночи они управились с делом.
Анюта сладко потянулась:
— Сейчас бы прикорнуть маленечко.
