Перед входом в летний баз Матрена вдруг застыла: ей показалось — с правой стороны одного из корпусов мелькнула какая-то тень. Произошло все это быстро, почти неуловимо, однако она успела заметить. А может, ей показалось? Нет, тень была, и именно в той стороне.
Матрена поспешила туда: вот незагадушка-беда, неужели вор к ним на птичник пришел? Но шагов примерно через двадцать резко остановилась: ее, как пить дать, убьют! Ну и пусть убивают, пусть! Сжав в руках крепко шест, она сорвалась с места и помчалась туда, где ей привиделась тень.
Матрена не ошиблась — на самом деле там был человек. Пришла ветврач Нина Сергеевна Коростылева. Она года три-четыре как закончила зооветеринарный техникум и по направлению приехала в «Дружбу». Сначала в Кирпилях поговаривали, что дивчина поработает малость и уедет обратно, как нередко это случалось уже с молодыми специалистами, но предположения, к счастью, не оправдались. Нина Сергеевна оказалась знающей и любящей свое дело, во всяком случае, с ее приездом дела ветеринарские в Кирпилях пошли лучше.
Матрена обрадовалась появлению Нины Сергеевны, но прежде уточнила: мол, почему так рано, ни свет ни заря. Та объяснила: на нынешний день у нее по графику на птичнике прививки, так сказать, профилактика. У Матрены и сердце в пятку опустилось:
— Это же на целую неделю!
— Какую неделю? С чего вы взяли, Матрена Савельевна? — Но тут, видимо, до Нины Сергеевны дошло. — Да я не всем-то курам собираюсь делать прививки, — объяснила она, — а лишь тем, которые у вас во втором корпусе отгорожены сеткой. Есть такие?
— А-а, — протянула Матрена, — есть. — Она спохватилась: — Вот дуры, чего, спрашивается, мы стоим? Айда в дежурку, там все же теплее.
Они прошли туда, сняли плащи.
Матрена заметно взбодрилась, точно почувствовала себя молодой и здоровой, как в прежние времена.
Нина Сергеевна положила стекляшки с лекарственной жидкостью, шприцы, вату ну и прочие ветврачебные причиндалы на печь, потом подсела к столу, застеленному выцветшей клеенкой. По выражению лица ее заметно было: ей невтерпеж поведать о чем-то сокровенном, да не знает, с чего начать.
— Вижу, себе ухажера приглядела, верно? — Матрена улыбчиво посмотрела на гостью.
— В самую точку попали, Матрена Савельевна!
— Еще бы: вона как у тебя глаза бегают! Ясно, от радости, а не от печали. Ну, рассказывай: местный он, кирпилинский, иль приезжий?
— Приезжий, приезжий, Матрена Савельевна! Из Разбавино.
— Из Разбавино?
— Ага. Он в сельхозуправлении в агрономическом отделе. Вот только кем — не знаю.
— Что ж про должность у него не спросила?
Нина Сергеевна по-девчоночьи хихикнула:
— А я, Матрена Савельевна, лишь вчера с ним и познакомилась. В правлении у Дмитрия Ивановича.
Матрена насупила брови:
— Погоди, вчера и я в правлении была, к Митяю ходила… Слу-у-ушай, — осенило вдруг ее, — это не тот ли, случаем, тип, который в темно-синем костюме и при шляпе, а? Если тот, так я его видела!
Нине Сергеевне, похоже, слово «тип» не понравилось.
— Какой? — переспросила она.
— Обыкновенный! — деланно усмехнулась Матрена, убеждаясь окончательно, что именно с тем молодым человеком ветврача и свела судьба. — Я с ним вчера у Митяя, как с тобой, говорила.
Нина Сергеевна все еще подозрительно косилась на Матрену.
— Не веришь, что видела его? Ну, скажи: шляпа при нем была?
— Да.
— Глаза у него какие? Чуть навыкате, так?
Нина Сергеевна промолчала.
— Хорошо. Родинка на верхней губе у него есть.
— Есть.
— Ну так вот, чего ж ты тогда? Говорю же: видела его, а ты… — Матрена резко изменилась в лице: — Что скажу, Нина? Не пара он тебе, не пара, послушай меня, старую дуру!
— Почему, Матрена Савельевна? — дрожащим голосом спросила Нина Сергеевна. Она была явно растеряна. — Если о росте, так он сантиметра на два лишь и ниже. А я каблуки не стану носить!
— Не то, не то, — махнула Матрена. — При чем тут рост и каблуки? Я тебе о другом: кстати, он чем в Разбавино-то уехал?
— Кто? — не поняла сразу Нина Сергеевна. — А-а. Дмитрий Иванович ему машину дал.
Матрена прищурилась:
— Из правления вы вместе ехали?
— Да. А что?
— На склад заезжали к Скупому?
— Заезжали.
— Ага… Все сходится.
— Да о чем вы, Матрена Савельевна? — недоуменно смотрела на нее Нина Сергеевна.
Матрена снова махнула:
— Нет, нет, ничего… Это я о своем… — и поспешила перевести разговор на другое, напомнила о курах и прививках.
Часа через три Матрена сдала дежурство и побежала на почту отбивать телеграмму Федору и Клавдии. Выйдя оттуда, на крыльце остановилась: что дальше? Ей нужно завезти измельченную солому, договориться в бригаде о тракторе и о бочке с водой, а со строителями — насчет козел… Ах господи ты боже мой, сколько еще всего!
