Вот чего, признаться, он не ожидал, так это подобной встречи, все произошло как в кино. Не-ет, Катерина такой раньше не была. Что случилось с ней?
…Они уже начали поговаривать о свадьбе, о том, что пора нести и заявление в загс, и тут в Кирпили прикатил новый руководитель художественной самодеятельности Андрей Николаевич Спирин. До этого он промышлял в других колхозах, но там его почему-то «не понимали», как он сам любил подмечать, не видели в нем бурно пробивающегося таланта. Кирпилинский председатель его н а д ы б а л в районной чайной. Что они делали там, никому не известно было, однако сделка у них состоялась — уж очень хотелось председателю поднять в своем колхозе культуру, во всяком случае, он стремился к тому всей душой, вот и пригласил Спирина.
Андрей Николаевич Спирин мужчиной-красавцем не слыл, но было в нем что-то завораживающее, этакое незаметное с первого взгляда притяжение, и потянулись в местный клуб кирпилинские девчата, да всем вдруг загорелось попасть в драматический кружок, который организовал Спирин, как только вступил в новую должность. Только в драматический, почти со слезами на глазах говорили девчата, точно они были уверены: вот начнут репетировать роли — и вмиг откроется их артистический талант, это он в них дремал, талант этот, потому что не было до сей поры в Кирпилях истинного ценителя, но теперь все станет на свои места, правда наконец восторжествует.
Припекло в этот драматический и Екатерине.
«Ты чего вздумала? Зачем тебе это? — запротестовал было Ванька. — У нас скоро свадьба, а ты… в самодеятельность. Брось о том мечтать».
Но Катерина не согласилась с ним — она что, хуже других, что ли? А потом: почему он так с ней говорит? Пока существует равноправие. И вообще… Ну и тэ дэ и тэ пэ. В общем, Катерина на своем настояла и стала ходить в драматический кружок к Спирину. Однако ей существенно не повезло. Спирин оказался элементарным прохвостом, соблазнил одну чужую жену, затем другую, уж подбирался и к незамужним, да вовремя раскусили его.
К Катерине он подкатывал тоже, и Катерина, ходили уже слухи, против его ухаживаний не возражала. Ванька знал: Катерине и есть не давай, лишь бы пококетничать, но вот чтоб так, в открытую заигрывать, да еще накануне свадьбы, это уже чересчур. Ванька собрался тогда поговорить с Катериной всерьез, но как раз в тот момент Спирин и смотал срочно удочки, даже расчета в колхозе не потребовал…
Неужели, думал Ванька, стоя сейчас перед Катериной, она своего добилась-таки и в городе стала артисткой, а? Уж очень на то походило — будто она на нем свою роль проигрывала.
Но ведь тетка Ульяна ему прямо сказала: Катерина работает на ХБК водителем автокара. Где же правда? Этот вопрос Ваньку заводил в заблуждение, оттого он и был растерян.
Он слышал ее частое дыхание, ощущал горячее плотное тело.
Какое-то мгновение Ванька стоял без движений, затем поднял руки и слегка отстранил от себя Катерину.
«Ну как ты тут?» — спросил совсем по-будничному, так, точно они были мужем и женой, но произошло чрезвычайное: ему остро понадобилось съездить на несколько лет в командировку, он съездил и вот, наконец, вернулся…
Дед Матвей согласился пойти с ним в Заречный и посодействовать ему устроиться на работу.
— Кхе-кхе. Это твое окончательное решение? — Он будто испытывал его на характер.
— Да, — кивнул Ванька. Чего его лишний раз проверять, он если сказал — все, у него слово — закон.
— Учти, — предупредил дед Матвей, — коль я за тебя похлопочу, ты мое старание должен оправдать, меня, доложу, в совхозе уважали.
— Знаю, Матвей Егорович, и все сделаю, чтоб не подвести.
— Ну раз так, хорошо, пойду с тобой.
Хутор тот в четырех-пяти километрах от Кирпилей, небольшой, но за последние годы заметно вырос, расстроился. В совхозе поменялся директор. Сказывали, неплохой специалист, из своих причем, из местных, а главное — хозяйственный, знает всякую щепку, где лежит, и ничего не пропускает сквозь пальцы, иными словами, дорожит каждой копейкой.
Дед Матвей рассказывал, что директора еще мальчонкой помнил, тот и тогда от своих сверстников отличался: при деле и при деле, сызмальства к труду привыкал; а все мать с отцом, они мальчонке не давали расхолаживаться, придумывали и придумывали для него занятия — человек трудом славен, это надо всегда помнить, — так они его наставляли.
Он стал директором — и хутор на глазах начал меняться, люди зажили по-другому, богаче. А было…
Из Заречного многие шли в колхоз работать, в Кирпилях потом и определялись.
