— Еще какой, меня знать надо!
— Узнаем! Все впереди еще.
— Во-во, надейся и жди!
На станции их ждал сюрприз. Танечка ходила возле вагона и нервничала. Уж если сразу не повезет, говорила она, то все — до конца так.
— Что случилось? — допытывался у нее Ванька.
— Что случилось, что случилось… Плохо — вот что!
— Так ты же и объясни, чего резинишь? — И тут Ванька догадался: — Иван Данилович сказал что-то, да?
— Да, Иван Данилович, — расстроенно протянула Танечка.
Ванька пораздумывал.
— Что он тебе сказал, говори! — подступил он неожиданно к Танечке.
— Разгружать воздержаться пока, уголь от насыпи убрать. Наш вагон временно поставят на другой путь, чуть позже, правда, они его на место вернут, но прежде по нашей колее какой-то вагон с оборудованием пропустят, тот вагон как будто тоже требуется срочно освободить. Это все понятно, конечно, что срочно, но как мы потом будем, в три дня не уложимся, тогда штраф большой придется платить. Вот какое непростое дело.
— Так, та-ак, ясно, — Ванька опять что-то прикинул про себя. — А-а, ладно, коль пошла такая пьянка — режь последний огурец! — Он махнул рукой и куда-то было собрался бежать, но его вдруг остановил Кряжистый.
— Ты куда? — спросил он.
— Как — «куда»? К Ивану Даниловичу.
— Не ходи.
— Почему?
— Бесполезно.
— Объясни.
— Долгая песня.
— И все же.
Кряжистый молчал.
— Что-то же надо делать, — обеспокоенно проговорил Ванька. Он повернулся к Танечке: — Иван Данилович что, категорически запретил разгружать или как?
— В том вся и печаль, что категорически.
— А сам он сейчас где? Там, в конторке?
— В конторке его нет.
— Где же он?
— Сказал: едет в райком, будет позже.
— В райком? А кто он такой, что по райкомам разъезжает? — полюбопытствовал у Танечки Ванька.
Вместо Танечки ответил Кряжистый:
— Шишка на ровном месте — вот кто такой.
— Ну это… — Ванька приподнял руку. — Я хочу точно знать.
— А точно тебе никто не скажет.
Ванька обозлился.
— Мне больше всего нравится, — обращаясь к Кряжистому, сказал он резко, — когда ты разговариваешь так!
— А как я разговариваю? — в свою очередь посмотрел тот на Ваньку.
— Ну-у, вокруг да около…
Кряжистый задумался. Через минуту поманил к себе пальцем Ваньку. Тот подошел к нему:
— Чего тебе?
— Отойдем в сторону, разговор имеется.
— Отойдем, — согласился Ванька.
— Иван Данилович, — шептал на ухо ему Кряжистый, — бывший заместитель председателя райисполкома, недавно ему дали под зад коленкой. Суровый, слышал я о нем отзывы, человек.
— За что же его это? — перешел на шепот и Ванька.
— За что? — Кряжистый усмехнулся: — За что у нас в последнее время многих начальников по горбу мешалкой, не догадываешься?
Ванька отрицательно покачал головой и переспросил:
— За что?
— А за взятки те самые. Взятки они берут.
У Ваньки и волосы дыбом встали. Погоди. Погоди, подумал он, что-то этот Кряжистый не того, не под него ли, случаем, сейчас подкоп ведет, не под Ваньку, вдруг… Не-а, тут же отошла эта мысль, откуда ему известно, что он, Ванька, сидел в колонии именно за это, кто ему рассказать успел?
Ванька успокоился:
— Значит, говоришь, Иван Данилович с должности из-за взятки скопытился, да?
— Из-за взятки.
— Ты с ним потому и разговаривать не желаешь, что он раньше высокий пост занимал, да?
Кряжистый взвился:
— Ты чего? Ты что, следователь? Чего, спрашивается, с меня допрос снимаешь?!
— Не кипятись, не кипятись. Охолонь.
Танечка, двое мужиков и Леня стояли в стороне и поглядывали на них, гадали, наверное, о чем они говорят.
— Так из-за этого? — повторил вопрос Ванька.
