— Года два назад, — принялся рассказывать Кряжистый, — я поехал в райисполком, дочке паспорт нужно было выписать, она собралась учиться. Прибываем мы вместе с ней в Разбавино, идем туда, куда надо. Интересуюсь у женщины: паспорт дочери можно выписать? Говорит: нет. Почему? Отвечает: выписка паспортов временно у них запрещена. И указывает на дверь: можете зайти к зампреду РИКа Ивану Даниловичу Пузикову. Я туда с дочкой. А мне: постойте, мужчина, тут очередь. Заняли, значит, очередь. Дождались, зашли к нему. Нет, говорит. Разговаривать даже не хочет. Категорически заявляет. Как же быть, спрашиваю. Ждать! Сколько? Не знает, может, год, может, два, время покажет. Выходим из райисполкома — дочка в слезы, естественно, рев-перерев. Говорю ей: успокойся, придумаем что-то. Не поедешь учиться, поедешь в гости к моему двоюродному брату, я понимаю: тебе не учиться — тебе покататься остро захотелось. Она еще больше голос подает. А тут на глаза попадает женщина из приемной, стоит и ждет как бы чего-то. Это я задним числом сообразил: у них такой договор был, зампред от ворот поворот людям показывает, а она потом им своеобразную услугу, подсказывает выход из положения. Вот и я подскочил к ней и говорю: выручайте, ничего не пожалею, все отдам. Она и скажи: всего-то пустяков, двести рубликов и будет стоить моей дочери паспорт, так что раздумывать нечего. Я и не раздумывал, с радостью отдал двести рэ. Но меня предупредили потом: никому ничего, не дай бог. Зампред сгорит, сгорят тогда и его «кредиторы». Зампред, вишь, — подчеркнул Кряжистый, — сгорел, да не совсем, тут вот, на станции, пересидит временно и опять на повышение, а нам, простым смертным… Потому и не хочу на глаза ему попадаться, увидит… Ну его!
— Боишься, значит, бывшего зампреда РИКа? — поддел его Ванька. — На воре шапка горит?
— Не надо, не надо меня испытывать. — Кряжистый этак остервенело скрипнул зубами. — Я же могу и обидеться.
Ванька взял его за плечо:
— Ну вот что, довольно нам с тобой задираться, давай лучше о другом: как с Иваном Даниловичем переговорить, чтоб он вагон наш не трогал?
— Я тебя потому и отозвал, у меня идея возникла.
— Какая?
— Ну…
— Чего тянешь? Говори скорее!
— Деньги бы нам собрать и ему, ну…
— Деньги? — Ванька сморщил лоб: — Зачем деньги? А-а, — стукнул он себя по лбу, — вот ты к чему: взятку, что ли, ему дать?
— Ага, ага, — закивал Кряжистый. — Полсотни бы нам набрать, думаю, этого бы для него хватило.
— Ну наберем, — стал рассуждать Ванька, — а дальше что?
— Как — «что»? Вагон разгрузим и домой, так мы еще дня два проторчим на станции, а взятку ему не дадим, неизвестно, как обернется дело… И штраф большой с нашего совхоза изымут, слыхал, что Танечка заявила?
— Слыхал, слыхал. — Ванька не знал, что делать. Во, в ситуацию влипли. Всего можно было ожидать, но такого… В колонии вагон подадут — они разгрузят его, заключенные, и никаких загвоздок, тишь и благодать. — Вот что, давай посоветуемся. Касаемо взяток, дело серьезное, я под статью попадать не хочу.
Кряжистый хмыкнул:
— Дурной ты. А я что, хочу? У меня нынешней зимой дочка родила внука, я еще с ним понянчиться должен, а ты… Типун тебе на язык!
Ванька, и Кряжистый, завершив разговор, подошли к Танечке, двум мужикам и Лене.
— Тут такое дело, — и Ванька объяснил ситуацию. — Думайте теперь, как нам быть, какой искать выход.
Двое мужиков были за то, чтоб собрать деньги и вручить их Ивану Даниловичу.
— А вдруг не возьмет? — засомневалась Танечка.
— Иван Данилович не возьмет? — подал голос Кряжистый. — За милую душу, я его знаю!
Танечка присоединилась к мужикам: а-а, где их не пропадало, копейка — не рупь, червонец — не тысяча, они что, плохо живут или мало кому должны, даешь!
Леня пожимал плечами, не решался.
— Я как вы, — повернулся он к Ваньке. — Что вы скажете, то и сделаю.
— Как я? — Ванька опешил, от Лени он такого не ожидал. — А чего я, я как все.
Мужики и Танечка облегченно вздохнули. Но Леня продолжал вопросительно смотреть на Ваньку.
— Но это же нарушение, братцы?! — вдруг выкрикнул он.
И этого от Лени никто не ожидал. Ну дает малый, ну дает! Дает, как поет, а вот поет…
Теперь уже мужики посмотрели на Леню вопросительно.
— Леня! Леня! — повысил голос Кряжистый. — Ты чего? Рога нам желаешь продемонстрировать, да? Так мы и так знаем: они у тебя еще маленькие, не выросли. А коль уже выклюнули, можем и расшатать их, нам это сделать, как два раза пописать, слышишь, Леня?! — Кряжистый наступал на парнишку, тот пятился назад, но молчал.
— Стоп! Стоп! — скомандовал Ванька. — А ведь вы неправильно меня поняли. Я что сказал: я как все. А все, к счастью, у нас взятки не дают, дают лишь отдельные личности, вот что, дорогие мои, я имел в виду.
— Что имею, то и введу, — невпопад передразнил Кряжистый Ваньку. И добавил: — Обратный ход, значит? — Видно было, как у него вздулись ноздри.
— А никакого обратного хода, я просто согласия не давал.
— Ну и решай сам тогда, как выйти из положения.
— И буду решать.
