— Завтра тебя не добудимся. Мужики на тебя нападать будут.
— Ну и пусть нападают. Я их не боюсь.
— Я убедился. Молодец! — похвалил его Ванька. — Тут ты проявил характер.
— А вы?
— Я? Наверное, смалодушничать хотел.
— Не-ет, — возразил Леня, — Я сразу заметил: вы на то не пойдете, у меня глаз острый. Так оно и вышло, я не ошибся.
— Спасибо тебе, Леня.
— За что спасибо?
— За все. Что ты вот такой… честный.
— Я — честный? — Леня помолчал. — Не совсем.
— Что такое?
— У меня сестренка во второй раз уже двойку из школы приносит. Мама мне ее контролировать повелела. Я и контролирую. Только вот про двойки маме ничего не говорю. Сестру жалею. Знаю: скажу маме, та начнет бить ее. Мама у нас строгая.
— А папа? Папа у тебя есть?
— Папы, к сожалению, нету.
— Где же он?
— Папа?
— Ну.
— Нету его.
— И не было?
Леня хмыкнул:
— Ну вы даете! Как же не было, когда есть мы, я и сестренка.
— Верно, верно, чего это я? — прикинулся наивным Ванька. — Кстати, Леня, а ты учиться не собираешься, ну, поступать куда-нибудь? У тебя какое образование?
— Восемь классов.
— Учился хорошо?
— По-разному. В основном трешки да четверки получал. В общем, средне.
— И что, больше учиться, не думаешь?
— Не знаю. Но сейчас именно нельзя.
— Отчего?
— Мама моя уборщицей в совхозной конторе работает, семьдесят рублей зарплата. Она сама говорит: сыночек, трудно нам жить. Был бы отец, было бы легче, а так… Я и пошел работать. Я директору совхоза сразу сказал: трудностей не боюсь, посылайте туда, где хорошие деньги платят, я не подведу. И жаловаться на меня никто не станет. Я хочу, чтоб нашей маме было хорошо, легко, чтоб она никогда не говорила, что нам трудно. Вот чего я хочу. Так что пока не до учебы. А там видно будет.
Ванька выслушал Леню и почувствовал комок в горле. Он почему-то долго не проходил, застрял, проклятый, и ни с места.
— Вы чего, — толкнул его Леня, — задремали, что ли?
У Ваньки наконец прошло: фу-у!
— Нет, нет, Леня, это я так… Слушаю.
— А я все сказал.
— Все? А-а, ну да, конечно.
Ночь стояла тихая, спокойная. В такую ночь вольготно парочкам, два разных сердца, по-разному стучат, но они рядом, и им хорошо, тепло.
— Ну что, пойдем, Леня?
— Ага, — согласно кивнул Леня, но подниматься не спешил. — Вы знаете, — заговорил он снова, — вы вот пока ходили в ту конторку, пока решали все, я на один вагон обратил внимание, немного в сторонке он стоял, с оборудованием каким-то. Я подошел к нему, а там крутится человек. Ну я и спроси, конечно, поинтересуйся: что за оборудование, которое почему-то накрыто брезентом, не танки ли, случаем. А он в ответ улыбается и говорит: ты чего, парень, з глузду зъихав? И объяснил: то пресс для кирпичного завода, а получатель его колхоз «Дружба». Это ваш, кирпилинский колхоз.
— Наш? — Ванька вскинул голову.
— Да, ваш. И дядечка тот из Кирпилей. Говорит: их председатель задумал в колхозе свой кирпичный завод построить, сначала небольшой, а там видно будет. Дядечка тот утверждал, что на кирпичном хорошо платить будут. Так вот я, если что, пойду туда, в колхоз «Дружба». Я себе сразу так и прикинул, как только услышал от того дядечки…
— Нет-нет, Леня, довольно тут сидеть, пойдем отсюда, спать надо, — и Ванька решительно встал.
Сколько же можно испытывать его терпение!
Вагон с углем разгрузили они на третий день поздно вечером и потому уезжать из Разбавино не захотели, решили переночевать на месте. В Заречный приехали утром.
Их встретил Филипп Ненашев.
— Ну как, все в порядке? — спросил он у Танечки.
— Слава богу.
— Ну хорошо. Сегодня и завтра отдыхайте, а в понедельник на работу. — Филипп повернулся к Ваньке: — Я скажу шоферу, он тебя доставит домой.
— Не надо, — возразил Ванька. — Я пешком.
— Что такое?
— Мне еще к директору зайти надо.
— Что-то случилось?
— Я, наверное, заберу свое заявление.
— Погоди, погоди, давай разберемся, — Филипп Ненашев ничего не понимал. — Все нормально, говорите, а ты решил заявление забрать, объясни, пожалуйста, причину. Вы что, не поделили там чего?
— Почему? Все хорошо было.
— Ну вот. Тогда чего же ты заявление обратно берешь? — Может, перед отъездом я что-то сказал недоброе? — предположил Филипп Ненашев.
Ванька поднял вверх руки:
— Нет-нет, Филипп Александрович, все хорошо. Напротив, спасибо вам. Я не буду сейчас объяснять, потом, потом, ладно?
— Ну смотри, — не стал принуждать Ваньку завотделением.
Они расстались.
В тот же день Ванька заявление и забрал из совхоза.
