Всякий раз, когда происходил подрыв или когда в этом районе обнаруживались СВУ, мы выдвигались всей группой и осматривали место. Наша команда состояла из четырех человек: двух экспертов по СВУ (также именуемых специалистами по сбору данных о вооружении), включая меня; одного технического специалиста по боеприпасам или оператора разминирования, чьей задачей было обезвреживание бомбы; и оператора электронного противодействия (он же "Блип"), чьей работой было подавление любых радиосигналов, которые могли бы подорвать радиоуправляемое СВУ. Я был единственным частным подрядчиком. Остальные были назначенными в Паладин армейскими парнями.
Мы всегда передвигались с сопровождением пехоты. Если взрыв уже произошел, мы соберем улики, исследуем их в нашей лаборатории и составим рапорт. Если у нас будут основания полагать, что в определенной зоне находятся СВУ, мы оставим наш БТР на некотором расстоянии. Пока несколько армейских снайперов будут прикрывать нас, мы раскочегарим наши имеющие в сложенном состоянии габариты тостера металлоискатели (известные как "Валлоны"(3)) и обследуем местность.
Между нами шли непрекращающиеся споры, является ли поиск СВУ более опасным занятием, чем их обезвреживание. И то и то было чрезвычайно напряженной работой.
У почти всех найденных нами СВУ были варианты замыкателей нажимного типа, сделанные из двух металлических пластин, немного отодвинутых одна от другой. Простые бытовые провода, прикрепленные к каждой из полос, шли к комплекту опять же бытовых батарей. Провода также были подключены к детонатору, находящемуся в основном заряде взрывчатого вещества, обычно размещаемом в кастрюле, казане или котле. Как только давление ноги солдата или шины транспортного средства прижимало пластины друг к другу, цепь замыкалась, активируя детонатор и вызывая взрыв.
Обезвредив бомбу, мы забирали ее в нашу лабораторию и приступали к работе, анализируя ее компоненты и пытаясь обнаружить особенности, указывающие на конкретных производителей. Все это попадало в базу данных, связывающую воедино членов конкретной сети, в которую входили вожди племен, производители, установщики и те, кто поставлял исходные материалы и финансирование.
Через две недели моего пребывания в Салерно нашу группу по борьбе с СВУ направили расчистить дорогу для колонны с продовольствием, топливом и другими предметами снабжения, направлявшейся на ПОБ Супер в ста милях к северу, в провинции Пактика. Мы ехали на двух миностойких машинах RG-31 с монококовыми бронированными V-образными корпусами, предназначенными для отклонения направленной вверх взрывной волны от СВУ и, таким образом, повышения выживаемости экипажа. Еще у них были колеса, позволяющие ехать на спущенных шинах. И стоило это около 600000 долларов без дополнительных опций типа подстаканников.
Металлические бестии весили более семи тонн и могли втопить до 60 миль/ч (96,5 км/ч), но не по тем разбитым, пыльным дорогам, по которым мы ездили. Я сидел в головном RG рядом с водителем. Второй RG, переваливаясь, шел позади и правее нас. Мы сделали это, чтобы, если мы наткнемся на СВУ, закопанное на дороге, ведущий RG принял взрыв на себя и спас семь грузовиков и два Хамви, едущих позади.
Грунтовая дорога пролегала через узкие горные перевалы, поросшие соснами, и пересекала зеленые долины, полные маковых полей, дававших опиум и героин, продажа которых помогала финансировать производство СВУ. Тогда, в 2008 году, афганский мак давал 90% мирового производства героина.
Волшебные поля белых, красных и розовых цветов в долинах, подобных тем, через которые мы сейчас проезжали, являлись источником множества человеческих страданий. В трех часах езды от Салерно по нам начали стрелять справа. Командовавший колонной армейский капитан приказал нам остановиться.
Я вывалился через пассажирскую дверь под RG и, устроившись за большим передним колесом, вскинул к плечу свой M4.
В наушнике я слышал, как капитан кричит: "Ложись! Ложись! Не стрелять!"
"Какого хера нет?" спросил я.
"Потому что сначала я должен выйти на связь и получить разрешение вступить в бой".
"Вы шутите, капитан?" спросил я, в то время как вражеские пули врезались в землю вокруг меня. "Мы в гребаной зоне боевых действий!"
"Я сказал: огонь не открывать!"
Я не был в настроении спорить и не хотел ощущать себя мишенью. Невзирая на приказ капитана, я взял противника в прицел и открыл огонь короткими очередями. К тому времени, как я опустошил первый магазин, огонь противника прекратился.
Капитан уставился на меня с разъяренным видом, но ничего не сказал. Теперь он настаивал, чтобы мы выждали тридцать минут, пока прибудет "Блэкхок" с QRF и осмотрит местность. Когда это произошло, они ничего не нашли. Противник сбежал и укрылся в скалистых холмах. Я не удивился. Обычно талибы не вступали в бой, если не имели тактического преимущества.
Мы доехали до ПОБ Супер, разгрузились и без происшествий вернулись на Салерно.
