Снайперская пуля пробила навылет круглую голову "азовца", не защищённую ничем, кроме чёрной шапочки. Видимо, "воины света" не считали нужным носить здесь что-либо посерьёзней. Зачем? Что может угрожать хозяевам во взятом ими городе? Плохо скрываемую ненависть местных они в расчёт не брали. Открыто пойти против них всё равно никто не решится — слишком запуганы.
Что ж, может, и так. Только теперь перед ошарашенным молодым "азовцем", оставшимся в одиночестве, были отнюдь не местные. И не запуганные.
Парень, моргая, всматривался в темноту — взгляд был уже не хищным, а затравленным, пальцы, чуть дрожа, нажимали на кнопки рации. В следующую секунду рация вылетела у него из руки, сбитая безошибочным выстрелом из СВД с глушителем, а юный "азовец" взвыл, схватившись за развороченную мощной винтовочной пулей окровавленную ладонь. Тёмные, почти черные капли падали на белый снег.
— Стоять, щенок, — на пустынной и тёмной заснеженной улице перед ним, как по волшебству, из ниоткуда возникали белые фигуры. На их фоне одинокий "воин света" выглядел уже отнюдь не внушительно. "Философ" сорвал с шеи противника автомат на ремне.
— А броник-то — обнять и плакать, — с презрением пробормотал себе под нос Алексей "Лис". — Не броник, а вечернее платье. Ничего не боятся, сволочи.
И правда — бронежилет на юном "герое", как и на его напарнике, был совсем несерьёзным — короткий, лёгкий, он был надет прямо на утеплённую камуфляжную куртку и не закрывал ни шею, ни нижнюю часть туловища, обвисая, казалось, на чересчур длинных регулирующих ремнях, как тяжкое бремя.
— Подумал бы — для красоты, так и красоты никакой, — продолжал мысль "Лис". — Эй, герой, ты что же, думаешь, тебя одна твоя эмблема защитит?
"Азовец" зыркнул на него молча и зло. А Юлька невольно тронула воротник собственного бронежилета. Не рискнула бы она выходить на задание, как этот "мальчик-красавчик". Да он и боевые задания-то, должно быть, воспринимал как развлечение. И людей, как фигурки в тире, не понимая ещё, что однажды может превратиться в одну из них. Вот и сейчас в глазах читается извечный их вопрос: "А меня за шо?" Им бы, ей-богу, это в качестве девиза на знамени запечатлеть.
Юлька до скрипа сжала зубы.
Земляком Юлии оказался как раз не тот румяный убитый ею "азовец", а этот, молодой, со злым и затравленным взглядом. Происходил он тоже из Полтавской области, из небольшого села под забавным названием Малый Кобелячок, расположенном совсем неподалёку от Кременчуга. Игорь "Философ", когда узнал такое экзотическое название, то и дело прикусывал нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. Юлька хмуро поглядывала на него.
Через два года после окончания сельской школы, не найдя себе применения на малой родине, парень отправился в Киев искать счастья, смутно понимая, в чём конкретно он, собственно, собирается его искать. Не сказать, чтобы он в чём-то был мастером или крупным специалистом, а выполнять тяжёлую работу Бориска не любил. Ему бы так, чтобы не напрягаться и деньги получать. Странно, но с такими условиями предлагать ему работу почему-то никто в столице не спешил.
Всё шло к тому, чтобы обиженный на судьбу и "офигевших" столичных работодателей парнишка вернулся на родину крутить коровам хвосты, но тут как раз грянул Майдан. Вот там и нашли себе применение амбициозные товарищи типа Бориски — ни к какой работе не приспособленные, но страшно желающие славы и денег. Ну как же — теперь он не какой-то там "селюк", а герой и патриот! В том, что он именно патриот Украины, Бориска ни на минуту не усомнился, хотя до сих пор едва ли размышлял на столь глобальные темы. А тут ещё ему в уши напели, что это именно "кляті москалі" сидят везде на руководящих должностях, не принимают бедного мальчика на работу и вообще не дают "щирому українцю" жить и дышать на родине. Эти соображения Бориске как-то понравились, ощущать себя борцом за свободу и независимость было приятно, к тому же для этого ничего особенно не надо было делать — просто стоять на Майдане и орать всевозможные "кричалки". Самое интересное, что услышь он такую "кричалку" на своей улице в родном селе, покрутил бы пальцем у виска и посчитал полным бредом, здесь же, в толпе, рядом с новыми друзьями и чуть ли не братьями — такими же борцами за идею, — они приобретали значимость и высокий смысл. А нападение на "беркутовцев", которые по долгу службы и по приказу не могли ничем ответить взбешённой, потерявшей всякие границы толпе, казалось высшим героизмом, настоящей битвой. Бориска искренне решил, что все битвы именно так и выглядят — ты нападаешь, а тебе не могут ответить, значит, ты герой. Вот оно — его истинное призвание!
Он когда-то слышал песню "Тебе дадут знак" "москальской" рок-группы "Ария" — так вот там были такие слова:
