Стоя возле красочных афиш "Донбасс-Оперы", она еле сдерживалась, чтобы не скупить сразу все билеты на любимые ею оперетты. Рядом, возле золотого памятника Анатолию Соловьяненко, местные молодые поэты читали свои стихи. Это уже напомнило другой советский фильм — "Москва слезам не верит". А насчёт драмтеатра её уже успели предупредить, что билеты туда надо покупать заранее, иначе ничего не достанется. И снова невольно вспомнился разговор подружек в родном городе на Полтавщине, когда приехал к ним какой-то гастролирующий театр: "Ну, это просто бесплатно билеты на работе дали, а то бы никто и не пошёл… Кому оно надо?"
Здесь всем и всё было надо, и это настолько потрясало, что хотелось броситься с головой в эту круговерть жизни, стать её полноправной частью, найти здесь своё место. И Юлька была уверена, что найдёт.
Ну а пока её ждали занятия, лекции. С некоторыми сокурсниками юная студентка уже успела познакомиться, другие посматривали на неё с интересом. Следуя за общим потоком, она вошла в аудиторию, заняла первое попавшееся место, но её тут же одёрнули:
— Поднимайся сюда, повыше! Здесь будет лучше слышно.
— Тарнавского будете слушать открыв рот, — заверил новичков заглянувший в аудиторию второкурсник. — Уходить не захочется. Он умеет заинтересовать…
— Что ещё за Тарнавский? — спросила Юлька, но второкурсник уже исчез, а её новые подруги только переглядывались и недоумённо пожимали плечами. Только одна из них, дончанка, решительно заявила:
— А я знаю. У меня сестра здесь училась. Профессор Тарнавский был у неё руководителем дипломной работы, теперь кандидатскую под его руководством пишет. Говорит, он такая душка! Заинтересует так, что ни о чём, кроме лингвистики и русской филологии, и думать не будете.
Юлька слушала, и ей всё казалось, что она попала в сказку. Профессор, кандидатская, лингвистика, русская филология… Думал ли кто-то из её соотечественников о кандидатской диссертации?! Да она в этих стенах жить будет, но таких успехов добьётся, что на родине все ахнут, когда приедет к ним!
Юля улыбнулась и пошла занимать самое удобное место, откуда лучше слышно.
Кандидатская диссертация, лингвистика, русская филология…
Теперь все эти слова казались ещё более далёкими и нереальными, чем тогда, до войны, когда восторженная девочка Юля Дымченко приехала из Полтавщины поступать в Донецкий национальный университет. Да и само это время — до войны — всё больше уходило в прошлое. Уже растёт здесь поколение, которое и не знает, как это — нет войны. А между Юлей нынешней и той восторженной девочкой уже давно нет ничего общего. Исчезла девочка в тот самый миг, когда увидела лежащего на окровавленном асфальте профессора Тарнавского, своего преподавателя…
И ярких красок, и широкого мира вокруг больше нет — есть только взгляд в прицел. И Донецк, который так и не успела полюбить, сжался до маленького обособленного мирка, мимо которого летит дальше где-то большая, яркая и красочная жизнь, и всё мимо них. А им здесь осталось одно — воевать, защищаться, чтобы выжить.
Теперь этот город не для того, чтобы его любить. Он для того, чтобы его защищать. Теперь в Юлькином сознании он так и останется воюющим городом. Не его в том вина, но это уже и не имеет значения.
— Глубоко о чём-то задумалась. — "Философ" расположился неподалёку и то и дело посматривал на Юльку озадаченным взглядом. — Зуб даю, что знаю, о чём ты думаешь.
И что это она вдруг именно сегодня его так интересует? Девушка ощутила досаду. Вот с ним всегда так — когда и хотелось бы, чтоб обратил внимание, он не обращает, а махнёшь рукой и займёшься своими делами, так тут как тут. Будто вычисляет, когда она думает не о нём, и всячески мешает такому безобразию. Вот уж нарциссическое чудовище! Юлька ведь, по сути, совершенно ему не нужна, но при этом он не допускает, чтобы в свободные минуты её голова была занята чем-то другим, кроме его драгоценной персоны.
Однако это открытие, призванное разозлить, почему-то только рассмешило.
— И зачем мне твой зуб? — поинтересовалась она. — И что мне до того, что ты знаешь, о чём я думаю? Это вовсе не секрет — знай себе на здоровье.
И она продолжила чистку винтовки в расчёте на то, что Игорь, не дождавшийся стандартной реакции — любопытного взгляда и вопроса: "И о чём же?" — развернётся и уйдёт. Однако он не ушёл — как ни в чём не бывало продолжил тему.
— Я и сам часто вспоминаю мирную жизнь. Разные моменты…
— Девушек, — бесстрастно продолжила за него Юля.
"Философ" пожал плечами.
— Не без того. Я никогда не претендовал на монашеский образ жизни.
— А ты влюблялся?
— И не раз. Только это уже как-то в прошлом. А ты?
Юлька подняла возмущённый взгляд, но тут же осадила себя — она ведь спросила его, и он, между прочим, спокойно ответил, почему же не может спросить теперь её?
— Нет, — коротко ответила она.
Её собеседник недоверчиво хмыкнул.
— Так уж! Ведь ты же явно о ком-то сейчас думала.
— Ты что же, мысли читаешь?
— Если б читал, знал бы точно и не спрашивал.
