Занятая винтовкой, Юля почувствовала, что краснеет. Ну, вот так всегда! Её светлая чувствительная кожа выдаст с потрохами даже то, чего нет в действительности, введёт окружающих в заблуждение, а её выставит в глупом свете.
— Это не любовь, — уверенно заявила она. — Это… ну, восхищение, что ли. Этот человек старше намного, и я им просто восхищалась, он был мне интересен.
— Наверное, это твой препод в университете, — предположил "Философ".
— Нет, ты всё-таки читаешь мысли, — нахмурилась Юля.
— Никакой здесь телепатии — обычная логика, — возразил "Философ". — Ты пробыла в Донецке недолго до войны, приехала учиться, поступила в университет. Значит, основной твой круг общения здесь был — студенты и преподаватели. Если этот твой знакомый намного старше — значит, вероятнее всего, это твой преподаватель.
— Какая проницательность! — хмыкнула Юлька. — А ты не допускаешь мысли, что я могла быть с ним знакома не в Донецке?
— А где? — с деланным удивлением поднял брови Игорь, зная, что такая постановка вопроса раздражает Юльку. "Вы, дончане, даже не подозреваете, что за пределами Донбасса может ещё что-то быть, — говорила она. — Регион вроде многонациональный, а снобы ещё те". "Философа", который как раз это подозревал, потому что до войны достаточно поездил по Украине и набрался о ней всевозможных мыслей и впечатлений, эти выпады забавляли.
Однако сейчас Юлька не стала об этом дискутировать — спокойно подтвердила:
— Да, это мой преподаватель.
— А кто именно? Я ведь тоже в Донецком национальном учился. Может быть, знаю его.
Юлька нахмурилась, характерно сжала губы, и он понял — не скажет. Когда у неё такое выражение лица, от неё ничего не добьёшься. Просто удивительно, как за время их службы он успел уже изучить эту девочку!
— Ладно, не хочешь — не говори, — примирительно сказал он и незаметно ушёл. А Юлька задумалась. Она, по сути, и сама всё это время не отдавала себе отчёт, почему не хочет ни с кем говорить о Тарнавском. И боится что-то о нём услышать. Возможно, это трусость, и она убегает от действительности, но она очень боялась услышать печальные новости. Когда она ушла в ополчение, профессор оставался в тяжёлом состоянии в больнице. А ею овладевало горячее желание за него отомстить.
— Юля, а не много ли вам? Не думал, что кому-нибудь это скажу, но молодой девушке следует не только учиться.
Белокурая студентка пренебрежительно хмыкнула.
— Если вы имеете в виду дискотеки и ночные клубы, Ярослав Исаакович, то мне это не особенно интересно.
— Ну, уж как вам проводить свой досуг — это решайте сами. Но отдыхать надо, иначе перегорите — это мой вам настоятельный совет. Книги, конечно, берите. Но не рекомендую вам бросаться их читать прямо сегодня же вечером. Знания нужно усваивать на свежую голову.
Юлька хотела было возразить, что ей это совсем не сложно, но споткнулась о твёрдый взгляд профессора и решила промолчать. Молча взяла стопку книг по лингвистике и положила в сумку. Взамен выложила то, что уже прочла. Профессор бросил на эту стопку короткий взгляд. Юля вернула их в довольно короткий срок, но у него ни на миг не возникло сомнений, что она все их читала. Студентка Дымченко — не первая, по-настоящему увлёкшаяся его предметом, но именно она вызывала какое-то особенное уважение и симпатию. Она не рисовалась, не привлекала к себе внимание, а если чем-то интересовалась, то по-настоящему. С ней интересно было беседовать — во многом её точка зрения была наивна, во многом ей не хватало знаний, но она была оригинальна в своих размышлениях, не боялась задавать вопросы и обнаруживать, что чего-то не знает.
Помимо обязательных занятий Юля посещала его курсы литературного мастерства, и профессор Тарнавский не мог не отметить, что её тексты были талантливее многих. Она писала не стихи, как большинство девушек на факультете, а прозу — короткие рассказы и зарисовки.
— Вы можете не поверить, но рассказ написать сложнее, чем длинную вещь, — говорил Тарнавский. — Нужно вложить всю идею, которую вы хотите выразить, в короткий объём. А у вас это получается. Не хотите ли замахнуться на роман?
— Не знаю, — пожимала плечами польщённая Юлька, — пока нет идей для романа.
— Ну, вас никто и не гонит. Вы молоды, времени у вас достаточно. Ещё появятся идеи. Не отнеситесь только к ним пренебрежительно — пишите. У вас получится.
Тогда ни профессор, ни его студентка ещё не знали, что времени у них осталось не так уж и достаточно…
— А почему бы тебе, и правда, не взяться за роман? — с интересом спросил "Философ".
— Шутишь? — хмыкнула Юлька. — Какие теперь романы? Это всё планы мирного времени.
— Юль, — серьезно сказал "Философ", придвигаясь поближе и глядя ей прямо в глаза, — это ведь не навсегда. И мы здесь именно для того, чтобы наступило поскорее мирное время. И мы просто должны строить планы. Без этого никак.
— Так, наверное, надо думать, — пожала плечами девушка. — Это называется мотивация.
Игорь нахмурился.
— Подожди, а ты так не думаешь?
