— Я бы не стал говорить об этом так уверенно, — вмешался в разговор Олег "Альбатрос", всё это время просматривавший некую информацию на экране планшета. — То, что мы видели его в лицо, ещё не значит, что мы знаем, кто он. Теперь не мешало бы узнать об этой личности побольше. Я пробил по местной базе МВД Украины номер машины Поджигателя, вычислил маршрут следования после этой встречи. Надо сказать, он особо не скрывается, но вокруг него всегда охрана. И его особняк тоже нашпигован вооруженными до зубов боевиками и видеокамерами.
— Ну так… — Юлька хмыкнула. — Важная персона.
— А зачем сразу к нему домой ломиться? — возразил "Философ". — Он у нас "владелец заводов, газет, пароходов" — кафе, магазинов, ресторанов и всего такого прочего. — Можно прийти как заказчики… банкета, например. Или сделать какую-нибудь крупную покупку. Так, чтобы иметь дело с самим хозяином, а не с продавцами и официантами.
— Продавцы и официанты — тоже неплохо, — заметил Димка-радист. — Они бывают болтливы. А хозяева того места, где работаешь — это обычно отдельная тема для сплетен.
— Да, но станут ли они сплетничать с незнакомым человеком без риска вылететь с работы?
— А нам этого и не надо. — Димка подмигнул и красноречиво потряс в воздухе миниатюрным радиомикрофоном. — Главное — правильно установить "жучок".
Щёлк, щёлк, щёлк…
Привычные действия, которые когда-то пугали, теперь были для неё как медитация. Юля привычными чёткими действиями — ни одного лишнего движения — разобрала винтовку, вдумчиво разложила принадлежности для чистки, смочила ветошь ружейным маслом и так же привычно накрутила на шомпол. Осторожно стала прочищать канал ствола от порохового нагара…
— Это прямо экстаз!.. — раздался за её плечом голос "Философа".
— Иди ты! — рассердилась Юлька. — Без насмешек не можешь?
— Ну что ты, какие насмешки? Я восхищаюсь! Юль, а мне вот интересно, ты и с мужчинами так же нежно?..
"Было бы тебе это и вправду интересно, вёл бы себя по-другому", — чуть не вырвалось у девушки, однако вместо этого она решительно заявила:
— Ещё одно слово — и получишь шомполом между глаз. Посмотришь, как я обращаюсь с мужчинами, когда они мне мешают своей болтовнёй.
— Обещание получить между глаз от снайпера — это серьёзно, — скорчив кислую мину, сказал "Философ". — Кажется, я дотрынделся. Ладно, не буду мешать, оставляю тебя наедине с твоими мыслями.
В такие моменты Юлю Дымченко, и правда, одолевали мысли. Точнее, воспоминания. Задвинутые в самый дальний угол сознания, как ценная, но отслужившая своё вещь, в любые моменты отдыха они коварно норовили вылезти наружу и накинуться на её бедную голову, как любовь накинулась на Мастера и Маргариту в любимом романе[22]. Иногда Юля им и не мешала — какой смысл? Некоторые события вспоминались до мелочей, до малейшего слова и движения, и казалось, что она проживает эти мгновения заново. Возможно, это нужно ей, чтобы не забыть.
Не забыть мирную жизнь и её — совсем другую. Вдруг ещё пригодится когда-нибудь…
— Эй, первая группа! Все за мной!
Юля Дымченко растерянно вертела светловолосой головой, пытаясь собрать мысли в порядок. Удавалось плохо — в голове был сплошной калейдоскоп из ярких красок, впечатлений и новых знакомств. И кто сказал, что Донецк — серый невзрачный город, где живут одни "немытые шахтёры"? Кстати, она не помнила, кто действительно ей это сказал. Кажется, кто-то на родине, в Полтавщине, и Юлька, недовольно нахмурившись, пропустила это мимо ушей — она не любила, когда на города, страны или людей не глядя ставились штампы.
А теперь убедилась — права была, что никого не слушала, не захотела поступать где-нибудь поближе. Несколько дней перед этим она бродила по новому для неё городу, глазея на терриконы, видные прямо с обычной городской улицы, на розы в парке Щербакова, на шумные толпы людей, среди которых было много весёлой и раскованной молодёжи, и поняла, что уезжать отсюда уже не хочется.
После сонной, флегматичной, патриархальной Полтавщины Донецк казался средоточием жизни и движения. Здесь не было мистического налёта, как в любимом ею Киеве, не было гламурного пафоса, как в Москве, не было и по-военному строгого очарования Севастополя — было что-то своё, то, что невозможно было сразу выразить словами, и Юлька решила, что обязательно подберёт слова для этого города, но для этого ей во что бы то ни стало надо здесь остаться. Понять, осмотреться, распробовать на вкус… Присутствовала здесь, кажется, некоторая рабочая бесшабашность, как если бы действие фильма "Весна на Заречной улице" переместили в современные реалии, а персонажам добавили современные взгляды на жизнь. Не сказать, чтобы Юля очень уж любила старые советские фильмы, но такая доработка, была, пожалуй, ей и по душе.
