Повторять Игорю было не надо — товарищ скрипучего бежал прямо на него, доставая из-под полы "Макаров" с глушителем. Глухо хлопнул выстрел. Пуля просвистела прямо возле уха "Философа", врезавшись в ближайшее дерево за его спиной, одновременно с его выстрелом. Раненный в плечо, его противник ещё раз выстрелил, на этот раз попав прямо в дерево, за которым укрылся "Философ". Приехавший палил вслепую, не понимая, кто прячется за деревьями, решив, что это один из сюрпризов от "Поджигателя", которые тот любил устраивать.
— Мы попали, слышь… — обратился он к лежавшему приятелю, но тот уже ничего слышать не мог. Тогда он стал снова яростно стрелять по тому же дереву, но "Философа" за ним уже давно не было — он переместился левее и наблюдал за бегающим по площадке перед входом "азовцем", пока у того не кончились патроны.
— Сказочный дебил! — снова прошелестел в наушнике голос "Пантеры". — Кандидат на премию Дарвина…
— Мне его как-то не жаль, — спокойно сообщил "Философ" и, подловив момент, когда "азовец" застыл на месте, всадил ему пулю в голову. Патроны, в отличие от своего оппонента, он привык экономить.
— Спишем на "боевые", — хихикнула в наушнике "Пантера". — Они бы всё равно друг друга перестреляли, судя по таким настроениям.
— Вот бы у них такие "боевые" почаще. Нам бы вообще никакой работы… — поддержал девушку "Философ".
Тем временем в полуподвальном помещении, где проходила встреча, Петро Залипака заметно нервничал, не дождавшись своих людей, с которыми было условлено, что они здесь появятся сразу же, устранив сторожа. Переговоры шли отнюдь не в его пользу, а двое вооружённых союзников были бы всё-таки, аргументом против громил "Поджигателя". О том, что люди "Поджигателя" могут прятаться в здании, Петро не знал.
Собственно, это было даже не переговорами — это был ультиматум. И отвертеться от него не было никакой возможности, поскольку Петро отнюдь не был всё это время невинной овечкой — о его мутных делах и махинациях собеседникам было известно всё. И повернуть это в нежелательную для него сторону они тоже сумеют.
Он судорожно пытался выкрутиться, поглядывая на дверь, и знал, что выкрутиться ему не удастся. Времени у него было достаточно — теперь его просто не будут слушать. О том, чтобы сбежать, не могло быть и речи — руки громил красноречиво лежали на стволах, давая понять, что они мгновенно пустят их в действие при любом его подозрительном движении.
— Завтра… — всё, что сумел он сказать. — Я прошу у тебя время только до завтра, Поджигатель. Деньги будут у тебя.
— Так бы и раньше, — удовлетворённо произнёс его собеседник.
— Они говорят о каком-то Поджигателе… — сообщил разведчик, подслушивающий у окна.
Внизу, в полуподвальном помещении Поджигатель объявлял свои условия завтрашней передачи денег. Ему что-то угодливо отвечал собеседник. Голоса слышались четко — нервные, напряжённые, что называется, на взводе.
— А вот так мы не договаривались, Петро! Я тебе сказал одному явиться. Решил припрятать своих вояк?
— Каких вояк? Не было никого…
— Ну теперь-то ты мне не рассказывай. Только что убит мой человек. Ты что же, себя самым крутым тут возомнил?
— Я не понимаю!..
— Не понимаешь? Сейчас поймёшь!.. — сухо хлопнул пистолетный выстрел.
Юля в своём укрытии напряглась, услышав прозвище — или позывной "Поджигатель".
— Это тот самый, — шепнула в приёмник — и тут же получила ответ:
— Слышали. Принято.
Теперь они все выйдут на улицу и… увидят убитого сторожа и тех двоих. Именно в этот момент "Пантера" буквально ощутила на себе тяжёлый взгляд. В том, что кто-то на неё сейчас смотрел — смотрел внимательно и отнюдь не дружелюбно, — она была совершенно уверена. Научилась за годы службы. Определять вероятное направление угрозы она тоже научилась.
— "Пантера" в канале, у них снайпер в школе!..
— "Старик", плюс.
Прикрывающий её "Альбатрос" сменил пульт управления квадрокоптером на автомат. А взгляд девушки-снайпера молниеносно скользнул по темным окнам школы напротив трансформаторной будки.
В следующую секунду "Пантера", действуя исключительно по наитию, резко откатилась под защиту короба вентиляции. А туда, где она только что лежала, ударила пуля. Юля увидела краем глаза искры рикошета на бетонной крыше трансформаторной будки.
— Не стреляй! — коротко крикнула она "Альбатросу".
Но тот уже лупил с колена частыми одиночными выстрелами вслепую по окнам. Шипел глушитель, звенели разбитые стекла в школе. Но результат оказался разве что только психологический.
Глушитель скрывал звук выстрела из автомата, но Юля знала, что сама "банка" на стволе нагревается и прекрасно заметна в тепловизионный прицел. А это значит…
— Ложись! — девушка рванула разведчика за рукав, прижимая его к бетонной крыше. И, похолодев, услышала его сдавленный стон. Ранен?! Убит?! Снайпер ведь очень редко промахивается. — Живой?
— Да, зацепило…
