Кроме Юли среди тренирующихся ещё несколько девушек. Они постарше — серьёзные, немногословные. За всё время общих тренировок она о них практически ничего не узнала. Ей не раз приходилось слышать, что из женщин снайперы получаются лучше, чем из мужчин, — особенности темперамента и физиологии. Но упражнения на турниках им явно даются сложнее — опять же особенности физиологии. Они молчат, скрипят зубами, стараются. Юлька тоже помалкивает. Друзей здесь нет. Снайперы — одиночки.
"Снайперы — одиночки".
Когда выпадали свободные минуты и ей приходилось задумываться обо всём происходящем, Юле приходило в голову, что вся их тренировка, всё, что им внушали, похоже на сюжет романа Айзека Азимова "Обнажённое солнце", где люди должны были жить в огромных поместьях и никогда не встречаться друг с другом лично, и поэтому их с детства приучали находиться в одиночестве. С каждым разом всё больше и больше часов…
Думать об этом было жутко и странно.
Здесь, в их перевёрнутой за короткое время реальности, им и вовсе нельзя было сталкиваться с вражескими снайперами. Такая встреча несла с собой смерть — без вариантов.
Впрочем, к счастью, у Юли было мало времени задумываться, а то неизвестно, куда бы её завели подобные размышления.
— Какие бывают виды поправок?
— Вертикальная и горизонтальная.
— Что такое тысячная?
— Единица измерения расстояний по горизонту, равная доли радиана, — без запинки отбарабанила девушка сложную для себя математическую терминологию.
— Для чего используется?
— Для введения горизонтальных поправок оптического прицела, корректирования огня по горизонтали при стрельбе из стрелкового оружия и артсистем, а также для определения дальности до целей.
— Какое расстояние занимает одна тысячная по горизонту на расстоянии от стрелка сто метров?
— Десять сантиметров.
— На двести метров?
— Двадцать сантиметров.
— На дистанции один километр?
Секундная заминка.
— Один метр.
Проще простого для любого человека, окончившего школу, — к любой сотне метров расстояния добавляется десять сантиметров. Для любого — но не для Юли Дымченко. Она буквально физически ощущала, как скрипят мозги при попытке сообразить и уложить в восприятии эту самую тысячную, понятие "по горизонту на расстоянии от стрелка", вертикальные и горизонтальные поправки, и главное — усвоить суть и смысл всего этого.
— Вот тебе и филологический факультет, — ворчала она себе под нос по вечерам после тренировок, зубря таблицу. Цифры расплывались перед глазами, так и норовили разбежаться в разные стороны, как всегда, скрыв от Юльки смысл того, что она пыталась заучить, вгоняли в сон лучше всякой колыбельной, как когда-то в первом классе, когда она решала заданные на дом арифметические задачки. Тогда родители шутили, глядя на Юлькины мучения: "Всем детям надо петь колыбельные, чтобы заснули, а Юле прочитать вслух учебник по математике".
Математический гений, не блиставший на физических тренировках, поглядывал на Юлькины мучения с таблицей поправок с откровенной насмешкой, но с некоторых пор помалкивал. В драку она, конечно, не лезла, дисциплину не нарушала, но весьма неплохо за это время выучилась язвить, за словом в карман не лезла и ударить этим словом, пожалуй, могла больнее, чем кулаком.
Её сослуживец молчал, а Юлька думала — что по сравнению с этими таблицами перспектива всегда находиться в одиночестве? Для кого-то невыносимо, а для неё — только за счастье. Во всяком случае, пересекаться со всякими там высокомерными гениями она не будет.
"Тяжело в учении — легко в бою", — сказал однажды выдающийся русский полководец генералиссимус Суворов. Эту фразу Юля помнила со школьных уроков истории и ещё тогда была совершенно не согласна с известным полководцем. Нет, ему виднее, конечно, насчёт боя, но девушка сильно подозревала, что он не говорил всей правды. Иными словами, рисовался и приукрашивал действительность — не без того. Ну, вот, непонятно ей, как может быть легко в бою! Сколько ни учись, а всё равно ведь страшно, и вокруг сплошная неразбериха.
Она часто представляла, каким он будет — её первый бой. А как дошло до него дело, ничего не запомнила. Их везли очень долго в грузовиках куда-то на окраину Донецка, а по времени почему-то вообще казалось, что в другой город. А может быть, она просто не могла адекватно ощущать время, и оно у неё то сжималось до одной секунды, то до невозможности растягивалось — так, что, казалось, где-то в нормальном мире (там, где он ещё есть) уже успело пройти несколько лет, а у них тут всё длится одно и то же действие. В данном случае — эта бесконечная дорога "на передок", как называли это страшное место опытные вояки. Юле это слово казалось каким-то неприличным.
Ну вот, наконец, машина остановилась — слышна команда: "Строиться!"
Девушка старалась не думать — действовала вместе со всеми.
