Незнакомец пронзил её острым взглядом и, придя к какому-то своему выводу, кивнул:
— Прекрасно. И ещё, насколько я слышал, вы быстро учитесь.
Он переглянулся с Юлиным командиром, и тот кивнул. Девушка невольно сглотнула — у неё эта характеристика вызвала мимолётные воспоминания об университете и профессоре Тарнавском, — однако быстро взяла себя в руки и согласилась:
— Да.
— И метко стреляете. Значит, со снайперской винтовкой управляться научитесь за возможно короткое время.
— Что? — совсем не по уставу вырвалось у Юльки. — Снайперской…
— Именно, — серьёзно кивнул её собеседник. — Нам нужны снайперы. И мы выбираем наиболее для этого подходящих.
Так вот, оказывается, что привёз в Республику Григорий Воровский, почему делал такое загадочное лицо! Девушка смотрела на оружие в своих руках, и оно казалось ей каким-то нереальным. Она, конечно, могла ошибаться, поскольку не очень любила боевики, но ей казалось, что в фильмах о снайперах это выглядело как-то по-другому.
— Выстрел должен быть только один, и попасть нужно с первого раза. Иначе выдашь себя, а этого нельзя ни в коем случае. Твоя работа теперь — быть абсолютной невидимкой.
Юля несмело покосилась на недавнего знакомого в серой куртке, оказавшегося офицером-инструктором, тренирующим снайперов. Молча кивнула. Теперь этот человек не казался уже таким серьёзным и несколько загадочным, как в их первую встречу — на полигоне и в камуфляжной форме он казался ближе, проще и привычнее. А может быть, Юля успела привыкнуть, что в её окружении мужчины (да и женщины тоже) выглядят именно так. Однако она не обольщалась. За время их короткого общения она поняла одно — от неё требуется превратиться буквально в суперчеловека с возможностями, превосходящими обычные человеческие, и не знала, как это у неё получится.
Она посмотрела на винтовку СВД-С у себя в руках. Повертела в руках, привыкая. Ствол чёрный, длинный и тонкий, но в то же время какой-то утончённый, что ли, будто эта винтовка изначально вознамерилась быть под стать своей хозяйке. Складной трубчатый приклад с регулируемой подушкой под щеку, оптический прицел на боковом кронштейне слева. Широкий плоский магазин с характерными ребрами жесткости казался небольшим по сравнению с тем оружием, что было у неё до сих пор.
— Здесь десять патронов, — объяснил инструктор, проследив за её взглядом.
— Так мало? — невольно вырвалось у Юли.
— В принципе "патронов много не бывает". Но зачем же горы боеприпасов? Стрелять тебе придётся редко и вдумчиво, а не бегать и не палить по всем подряд. Отвыкай от этого стереотипа.
— Но хотя бы какой-никакой запас БК предусмотрен?
— Предусмотрен. Но вот бездумное расходование не предусмотрено.
— Это я уже поняла, — пробормотала Юлька, обращаясь больше к самой себе, и вскинула винтовку, глядя в прицел.
— Ну, вот впереди мишень. Стреляй. Один выстрел.
Мишень была в виде человеческой фигуры, нарисованной на большом листе картона. Юлия прицелилась в голову, но в этот момент порыв ветра, который был сегодня особенно сильным и яростным, пошевелил нарисованную фигуру, и пуля пролетела над её головой.
— Ну вот, — невозмутимо сказал инструктор. — Ты себя выдала. Теперь твой враг, — указал он на нарисованного человека, — знает, что здесь скрывается снайпер.
— Но… как же… — обиженно заморгала девушка. — Ветер же…
— А ты думала, на поле боя у тебя ветра не будет? Для этого нужно произвести расчёты, поправки…
— Расчёты? — До этой минуты Юля Дымченко была абсолютно уверена в том, что она и расчёты — два понятия, которые между собой по жизни никак не соприкасаются. Будучи человеком ярко выраженного гуманитарного склада ума, она с первого класса испытывала трудности на уроке математики и до сих пор могла считать только с помощью калькулятора, да и то предварительно сообразив, что вообще требуется от чего отнять либо прибавить.
Она попыталась объяснить это инструктору, но тот резко её прервал:
— Сможешь. И не такие могут.
На момент своего появления упомянутая винтовка СВД в укороченном десантном варианте, которая теперь была доставлена ополчению молодой Донецкой Республики, была одной из самых массовых и распространенных в мире. Надежная, как автомат Калашникова, мощная и относительно точная, она стала, по сути, единственным образцом снайперского вооружения в Советской армии. Принятая на вооружение в 1963 году, она до сих пор актуальна на поле боя по всему миру. Конечно, со временем она устарела и уступает в точности — особенно винтовкам с продольно-скользящим затвором. Однако самозарядная винтовка Драгунова для настоящих, а не "диванных", бойцов остается весьма эффективным инструментом ведения боя на дистанциях от 200 до 800 метров. Мощный патрон и самозарядная схема автоматики позволяют вести плотный огонь. А современные оптические прицелы — как дневные, так и ночные, повышают характеристики точности. Тяжелая же винтовочная пуля пробивает не только подавляющее большинство бронежилетов пехотинцев, но и уверенно дырявит лёгкую бронетехнику.
