В разгаре боя в тесноте комнат, кажется, что не понимаешь вообще ничего. Вокруг сплошной Апокалипсис — прямо рядом что-то взрывается, грохочет, тебе что-то кричат, и ты куда-то бежишь и кричишь в ответ, паля из автомата во что ни попадя!.. Но это — лишь видимость, и даже сам не осознаёшь, что на деле всё не так. Движения твои слаженны и сто раз обдуманы, а мозг сам выдаёт заученные до мельчайших подробностей на учениях и тренировках действия, тело послушно мозгу, а сам человек будто в этом и не участвует вовсе, будто кто-то делает всё за него.
И только потом, когда всё закончено, приходит осознание: "Это был я. И я это сделал. В очередной раз". Причём осознание с каждым разом всё более спокойное, отстранённое — констатация факта. Работа — и ничего более.
И сейчас Игорь и Алексей действовали, не размышляя, как единый отлаженный механизм. Короткими скупыми шагами вдоль стены — к очередному дверному проёму, застывали на пороге, обменивались мимолётными взглядами, понятными только им, и действовали. Шаг, граната, взрыв, выстрелы. Им навстречу выбегали неясные, скрытые дымом фигуры, некоторые падали замертво, другие открывали встречный огонь.
Алекс "Лис" встречал их накоротке огнем из автоматического пистолета, 20-зарядный магазин позволял не думать о патронах. Игорь "Философ" поддерживал друга из автомата. Мощный "Калашников" дырявил 7,62-миллиметровыми бронебойно-зажигательными пулями стены и тех, кто за ними прятался.
— Пустой! — "Лис" отстрелял все два десятка патронов, вогнал новый магазин в рукоятку пистолета и щёлкнул затворной задержкой.
— Крою! — "Философ" упал на колено и нацелил ствол своего автомата.
В дальнем конце коридора показался неясный из-за дыма силуэт. Разведчик дважды выстрелил — этого хватило с лихвой. Противник с приглушенным криком завалился навзничь. Бронебойно-зажигательные с чёрно-красными носиками пули били наповал. Раненых после их попадания, как правило, не оставалось.
— Вперёд!
— Граната! Своя!
Грохнул взрыв, прямо туда — несколько выстрелов вдогонку.
Лестничная клетка маячила прямо в конце длинного зала с колоннами. Будь у "Философа" время, задумался бы, с какой целью выстроили столь помпезное помещение бывшие хозяева. Начитались, что ли, классики великосветской жизни?.. "Хруст французской булки", блин!..
Но раздумывать было некогда — до лестницы надо было еще добраться. Игорь, перезарядив автомат, привычными мягкими шагами, прижимаясь к стене, стал продвигаться по широкому помещению. Он не сводил с колонн ни взгляда, ни нацеленного ствола автомата. За любой из них ещё мог кто-то скрываться, хотя от пафосных фигурных сооружений отвалились огромные куски, но колонны и в таком виде умудрялись стоять. Крепкие…
Вот и лестничная клетка. Ствол вверх, сзади прикрывает товарищ. Ни в коем случае не выходить, не показаться в сквозном промежутке между пролётами. Снова шаг, обмен взглядами, и Алексей проскользнул на лестничный марш, Игорь же остался прикрывать. Кивок — "чисто" — и Игорь поднялся выше. Будто две ноги одного человека — шаг правой, шаг левой…
И внезапные приглушенные выстрелы откуда-то сбоку, из-за поворота.
"Это зачем же здесь столько углов и ниш? — успел подумать "Философ". — Чёрт знает, где они могут прятаться…"
То, что дом вообще не рассчитан на то, что здесь кто-то будет прятаться, уже не удержало убегающее сознание. Он уже не слышал, как длинный коридор огласился треском пулемёта — братья Погодины подоспели на помощь. Не видел, как из ниши вывалился подстреленный Алексеем вэсэушник. В памяти задержался только мелькнувший и будто растаявший между лестничных пролётов женский силуэт. А может быть, это была иллюзия…
Со своей позиции "Пантера" не могла видеть всего, что происходит в помещении огромного особняка из красного кирпича. Девушка-снайпер, сама оставаясь невидимой, контролировала подходы к дому. Её профессия была похожа на сказку о Машеньке: "Высоко сижу, далеко гляжу…"
Люди по ту сторону прицела перемещались быстро, то и дело их фигуры заволакивало дымом, и вообще, по всему видно, там царил полный хаос, но острый глаз девушки-снайпера был натренирован так, чтобы в любом хаосе выделять тех, кто ей был нужен. Точнее, наоборот — не нужен. Ни ей, ни её товарищам. Ни этому миру в целом.
Снайпер в группе — пожалуй, фигура наиболее самостоятельная. Эдакий "сам себе режиссёр". Если остальные участники группы согласовывают действия и безоговорочно подчиняются приказам командира, то снайпер вправе сам принимать решения. С одной стороны, удобно, но и ответственности больше — ведь в итоге от тебя во многом зависит слаженная работа группы и поражение противника.
