В возрасте девяти лет Джим думала, что рано или поздно подожжет дом, потому что трезвый Фрэнк – урод отменный, более или менее вменяемый, но все равно урод, однако, надравшись, он превращается в долбаного психопата, и ладно, Джим, наверное, не являлась самым уравновешенным и спокойным ребенком во вселенной и достаточно злилась на всех вокруг, но смесь их двоих? Хм.
…Это катастрофа. Настоящая катастрофа апокалиптического масштаба. Сэм к тому моменту уже давно сбежал, и Джим порой чувствовала ярость такую, что всего мира не хватило бы, чтобы ее сдержать.
Она не заморачивалась с домашними заданиями, учителя и их предметы убивали ее своей скукой до зеленых веников, а все остальное и так было фиговым. Все в школе думали, что она была странной, и чокнутой, и уже слетевшей с катушек, и Вайнона связывалась с ней раза два в год, если везло, твердила, что в школе все наладится и пожалуйста, не доведи Фрэнка до убийства. Джим очень честно ответила, что ничего обещать не может. Она сомневалась, что Вайнона поняла, что ее дочь говорит всерьез.
Когда ей было почти тринадцать, она сбросила машину с утеса, ее волосы бились на ветру, и Джим честно не знала, спрыгнула бы она в последнюю секунду, а Фрэнк орал и орал, и она научилась больше никогда не поворачиваться к нему спиной. Она умоляла Вайнону отправить ее прочь, хоть куда-нибудь, куда угодно, но только не оставлять в Айове, только не с Фрэнком, потому что хотя она еще не толкнула его на убийство, они уже были в шаге от этого.
И Джим почти плакала от облегчения, когда прилетел шаттл, который должен был доставить ее на Тарсус IV, и молча смотрела, как Земля становилась все меньше и меньше за броней стеклянных окон.
- Я удивлен вновь получить от тебя известие так скоро, мой старый друг, – говорит Спок, на его лице отчетливо видно удовольствие, и передача четче, чем была в прошлый раз. Джим все еще не может привыкнуть к тому, как легко она улыбается при виде старого вулканца. – Надеюсь, все в порядке?
За исключением того факта, что Джим – невероятно эмоциональный человек согласно стандартам всех вокруг… да, все в норме.
- Ага, – на выдохе произносит она. Ей прекрасно известно, что он все заметит, и, может, именно поэтому она это делает, но большую часть времени она не уверена полностью в своих же собственных чувствах, так что… – Команда супер, а «Энтерпрайз» по-прежнему лучше всех.
Он смотрит на нее так, будто молча дает понять, что знает ее очень хорошо, и с добротой в голосе интересуется:
- А что же насчет ее капитана? Прости мне мои слова, но хотя ты все так же эстетически красива как и всегда, Джим, я вынужден отметить, что ты выглядишь не лучшим образом.
Он определенно выучил урок с момента их прошлой беседы, и она бы засмеялась, но… Боже, она так устала.
- У нас на борту губернатор Кодос и его дочь, – тихо чеканит она и наблюдает, как в его чертах проступает сочувствие, которое не ощущается удавкой на шее, и ей становится интересно, было ли это чем-то, чему его научил его Джим путем проб и ошибок - этим вот разным оттенкам понимания и сострадания, какие она (он) примет, а какие оттолкнут ее (его) и вызовут гнев. – Мы перевозим их в другую исправительную колонию.
- Понимаю, – осторожно тянет он. – Полагаю, ты хотела осведомиться, случилось ли это событие и в моей вселенной, – когда она кивает, он долго молчит, прежде чем продолжает: – В моем времени я столкнулся с губернатором Кодосом, когда он носил имя Антона Каридиана. Он путешествовал с труппой актеров, игравших произведения Шекспира.
Она моргает.
- Это… так странно.
- Действительно, – соглашается он и ничего больше не прибавляет, потому что технически на ее вопрос он уже ответил. Теперь он, похоже, ждет ее хода.
- Я… – медленно начинает она. – Думаю, я просто хотела выяснить, говорила ли я… он… кому-либо об этом.
Спок подается вперед, после чего заявляет, пожалуй, как-то настойчиво и упорно:
- Джим, признавшись в страданиях, с которыми ты никогда не должна была столкнуться, ты не станешь менее компетентным капитаном, нет, совсем наоборот. Ты выжила в тех трагедиях, и они сформировали тебя, твой характер, но они не все, что ты есть, твое прошлое - это не все, и даже будь это так, твою команду это бы не волновало.
Ей любопытно, имеет ли он в виду, что ее Спока это бы не волновало.
- Я не желаю, чтобы они были на моем корабле, – шепчет она и надеется, что он понимает, чего ей стоят эти слова.