Началась потасовка. Бармен и владелец таверны тщетно пытались нас разнять, но ни увещевания, ни прямые угрозы вызвать полицию не имели значения. Мы колотили друг друга, борясь за свои убеждения и за свои никчемные жизни. Зная, что мне нельзя проиграть – я держался до тех пор, пока не закашлялся кровью.
Это конец, – подумал я. Но, поднявшись на ноги, столкнувшись глазами с министром юстиции мистером Блэйком собственной персоной, я поправил сам себя. Не конец – еще только начало.
– Так-так! – оглядел наше грязное сборище мужчина в сопровождении отряда вооруженных дубинками полисменов. – Вас-то я и искал, молодой человек! Ну, что, прогуляемся до полицейского участка вдвоем, или ещё кого с собой прихватим?
– Вдвоём, – ответствовал я, сплюнув сгусток грязной крови на деревянный пол. Переместив двоящийся взгляд в сторону Барни, я добавил немного насмешливо: – Главарь должен сам отвечать за свою банду, так?
– Вот и отлично, – прокомментировал мою реплику мистер Блэйк, давая знак помощнику связать мне руки. – Благодарю за то, что решили составить мне компанию, господин Вудд.
По дороге в полицейский экипаж я успел спросить, почему он вдруг сегодня явился самолично, а не присылал своих прихвостней, на что получил весьма ожидаемый ответ:
– Тогда я не знал, что целью вашей банды оказалась Ее Сиятельство. Она – добрый друг нашей семьи, неужто ты, мерзавец, ожидаешь, что я буду просто сидеть в своем кабинете и наблюдать за тем, как ты ломаешь жизнь достойного человека? – усмехнулся он, усаживаясь напротив. – Скажи спасибо, что не выволок тебя за волосы в участок прямо из здания Оперы.
– Спасибо.
За что я люблю драки со своими оборванцами – после них уже на следующий день можно спокойно встать на ноги.
Побои полицейских, натасканных на издевательства над простыми людьми, перенести куда сложнее. Но, сегодня мне не хотелось сопротивляться избиению. Я заслужил.
– Ты готов написать чистосердечное признание? – подошел к камере министр Блэйк, снова нетерпеливо взглянув на часы.
– В чем я должен был признаться – я уже признался… – через силу прохрипел я, распластанный на холодном полу огороженной камеры, словно морская звезда. – Я главарь банды засранцев-вилланов.
– А о том, что собирался устроить облаву на поместье Брэйнхорт?
Что б тебя, министр юстиции! И почему я должен был натолкнуться именно на него вчера вечером?
– С чего вы взяли, что я собираюсь промышлять подобным? – нехотя отозвался я, понимая, что, раз меня еще не судили – значит, никаких доказательств против меня нет.
Читая мои мысли, мистер Блэйк усмехнулся, затем подставил стул поближе к тюремной решетке. Присев, он заложил ногу на ногу, доставая из лацкана сюртука дорогую сигарету.
– Думаешь, я поверю в бредни о том, что вчера ты оказался в компании Эстер Брэйнхорт совершенно случайно? Ты ведь у нее работал все это время, я прав?
– И что с того? Агх!.. – тяжелый удар сапога конвоира как бы намекал, голос надо сделать менее заносчивым. Но я никогда не боялся ни министра юстиции, что уже давно вел за мной и моими ребятами охоту, ни простых полисменов.
Получив этот подлый выпад, я лишь глухо рассмеялся, скрючившись от приступа боли.
Министр юстиции продолжал безэмоционально смотреть на меня через прутья решетки.
– Я не позволю тебе навредить этой девушке, – пригрозил невозмутимый чужими страданиями мистер Блэйк. – Я скорее запытаю тебя до смерти, чем позволю вернуться в поместье и закончить начатое дело.
Слушая это, у меня даже возникло желание похвалить его за столь отличительное профессиональное рвение. Я даже не сопротивлялся новым побоям.
– Знаю, жизнь обошлась с тобой не самым теплым образом, – слушал я размышления мистера Блэйка в перерывах между новыми ударами. – Если бы твой отец, герцог, знал, что настанет день, когда конвоир будет избивать его единственного сына в тюрьме до бессознательного состояния, он бы очень хорошо подумал, стоит ли сочинять те провокационные записки в диссидентские газетенки. Вот – результат его трудов, – флегматично констатировал министр, указав на меня кивком головы. – Но у тебя, Адриан, все могло сложиться по-другому. Я надеялся на это – и только поэтому ты до сих пор не был пойман и обезглавлен.
– Я не был пойман и обезглавлен, потому что у тебя нет доказательств того, что я действительно хотел разорить поместье графини.
– Какой же ты подлец, – покачал головой чиновник, доставая новую сигарету. – Как у тебя только руки не отсохли, когда ты вздумал касаться ее?
– Я не собирался вредить Эстер Брэйнхорт...
– В самом деле? – выпустил порцию дыма мужчина. – Но я слышал, что говорил твой дружок, Барни. Это противоречит тому, что ты пытаешься тут доказать.
Он слышал слова Барни, но не слышал моего намерения защищать графиню. О чем мне говорить с этим человеком?
