Музыка орала так, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. «Пенная гулянка» проходила в одном из тех дурацких подозрительных сооружений — то ли гараже, то ли ангаре, то ли складе — где по воле их архитектора возникали акустические эффекты, от которых мозги начинали хлюпать и биться о черепную коробку, словно приливная волна. Полуобнаженные танцовщицы извивались на подиумах, подвешенных над танцполом, что должно было подымать взгляды и настроение в этой, во всем прочем, дремучей дыре. По крайней мере, можно было отвлечься от грустных мыслей, заглядывая им под юбки. Им что, холодно, что они не могут ни минуты постоять на месте? Дэмиен жалел, что не принес затычки для ушей — у него накопилось бессчетное количество этих желтых штучек, которые бесплатно выдавали в самолетах и которыми он никогда не пользовался. Он посмотрел на часы — предмет его гордости, платиновые «Rolex», полученные за установление нового рекорда сбыта благодаря прошлогодней ударной рекламной кампании «PowerConnect». Именно на праздновании вышеупомянутого повышения Дэмиен впервые обменялся страстными взглядами, а потом и поцелуями с Мелани, дотоле бывшей лишь предметом его грез. Зато когда уже было выпито все шампанское и выстреляны все хлопушки, оказалось, что и постель с предметом грез столь же неизбежна. Дэмиену очень нравилось смотреть на свои часы — они напоминали ему о том, что он все еще молодой и многообещающий начальник, — но только не в такие минуты, когда время отчего-то замедляло свой ход. Майк, наверное, оброс бородой, пока ходил в бар за пивом. В конце концов он вернулся, сунув Дэмиену в руки сразу два «Beck’s».
— Вот, решил взять по две, чтобы лишний раз не вставать.
Дэмиен кивнул и отхлебнул из бутылки. Пиво было теплым и бездушным, а кроме того, отдавало привкусом пыли, осевшей вокруг горлышка. Платиновые «Rolex» показывали 23:30. Ему подумалось, что он уже не в том возрасте, чтобы шляться по барам ночами. В это время он на законном основании должен был подниматься по ступенькам дома в Бедфордшире в готовности прижаться к теплому податливому телу. Но теплое податливое тело, ждущее его в постели, как-то ему разонравилось, и он надеялся, что оно будет крепко спать к тому моменту, когда он вернется домой.
Интересно, а где сейчас Джози? Мысль о том, что она разделяет романтический ужин со своим «загадочным незнакомцем» и, небось, собирается разделить с ним ложе с накрахмаленными простынями, отбивала у пива последний вкус. Как ему вообще могло прийти в голову, что без нее ему будет лучше? Пойти, что ли, посидеть возле ее дома — просто чтобы быть к ней поближе. А что, если он там увидит какие-нибудь тени, скользящие по спальне? «Нет, — решил Дэмиен. — Это было бы чересчур грустно».
— Идем танцевать! — прокричал Майк. — Элисон ждет!
Элисон и в самом деле ждала. Она соблазнительно крутила упругой молоденькой задницей. Зрелище повергло Дэмиена в депрессию. Музыка гремела все громче, отчего застонали даже вены, и тут белые пушистые пузырьки пены начали вылетать из невидимых отверстий по всему периметру танцпола, окутывая ноги людей, беззаботно стоявших рядом. Мельтешащие огни меняли цвет от розового к зеленому и желтому, придавая пене вид ядовитой блевотины в неестественно ярких оттенках Technicolor.
Питер из отдела закупок размазывал охапки пены по выступающим из декольте грудям Элисон, которая продолжала в упор смотреть на Дэмиена. Его же ноги словно налились свинцом, и, казалось, ничто не могло заставить их пошевельнуться. Даже перспектива ни к чему не обязывающих ласк. Майк нырнул в пену, размахивая пивом, поднятым над головой, и радостно подпрыгивая. Его нисколько не смущал тот факт, что здесь он был единственным, кто, пусть по-идиотски, но все же… танцевал.
Теперь, когда брандспойты поддали пены, вокруг оказалось достаточно едва-едва одетых девушек и множество пьяных и потных существ, что все еще носили брюки, зато все поголовно держали в зубах косяки. Дэмиен глянул вниз на свои дизайнерские туфли, дизайнерские носки, дизайнерский костюм и дизайнерские часы. Перевалило за полночь. Всепоглощающая жалость к самому себе накрыла его, как сошедший грязевой сель. Он больше не знал, где ему хотелось бы быть, лишь в одном был уверен — где угодно, но только не по колено в грязной пене.
