— Идем, Джози, — сказала она. — Кинем букет и посмотрим, суждено ли тебе еще раз сказать «Согласна».
— Я тебе это могу сказать и без того, чтоб испытывать судьбу, — предупредила Джози.
— Перестань, Джози, — раздраженно настаивала Марта. — Все ждут. Никто не знает, куда вы подевались.
— Мы просто вышли подышать воздухом, — возмутилась Джози.
— Можешь мне не объяснять, — поддразнила ее кузина.
Глен погрозил ей пальцем:
— Марта Россани, ты не одна такая.
Улыбка сошла с лица Марты, и она подняла палец с обручальным кольцом.
— Лабати, — поправила она. — Миссис Марта Лабати.
— Тогда, миссис Лабати, давайте вернемся к свадебному торжеству. Заставлять жениха ждать — дурной тон.
Марта неуверенно повернулась на каблуках и строевым шагом направилась к ожидающим гостям.
Уже темнело, и прохладные вечерние сумерки сгущались в чистую холодную ночь. Они встали и вышли из флигеля. Глен приобнял Джози за плечи, и они молча побрели по Мартиным неуверенным следам. Вместо того чтобы создавать уют и тепло, его напряженная рука, не найдя общий ритм с шагом Джози, билась о ее костлявые плечи, пока они шли по тропинке. Определенно, между Мартой и ее бывшим возлюбленным не все еще было досказано, и Джози было любопытно, так ли уж все Марта рассказала ей.
Марта шла впереди, топая, как солдат, и ударяя по ногам плотно связанным букетом. Лепестки цветов оставляли за ней на земле след. Если так пойдет и дальше, то от букета скоро ничего не останется.
Мэтт и «похавал», и «понагилился» до смерти. Он водил хороводы с пятилетними акселератами, с дядюшкой Хайми, с дядюшкой Томом Коблейхом, с тетушкой Долли и еще невесть с кем. Он исполнял танец цыплят, который оказался американской версией песни «На танцующих утят…», и электрик-слайд[41], потребовавший большего количества резких па, чем он мог из себя выдавить, а еще было немного обычного лайн-дэнсинг, под музыку, отдаленно напоминающую «Achy Breaky Heart». Под «Макарену» — которую, по его мнению, за пределами Ибицы следовало запускать только с предупреждением о потенциальной опасности для страдающих сердечной недостаточностью, — он, вместо того чтобы призывно извиваться по кругу, лишь вяло потоптался по танцполу. Слишком уж активное времяпрепровождение для прожженного рок-журналиста. Еще раз за эти выходные он усомнился в правильности выбранной профессии.
Он танцевал с очень милой подружкой невесты — не той, которую искал, но, тем не менее, очень милой. Хотя и с разбитым сердцем и оставив надежду найти мисс Джози Флинн в этом необъятном городе, он чувствовал себя довольно неплохо, угощаясь шампанским у Марты II — Ложной Невесты.
Его печень не подвергалась таким испытаниям со студенческих лет. К тому моменту, как он сядет в самолет до Хитроу, она скорее всего будет похожа на маринованный корнишон.
Мэтт и подружка невесты закончили свой танец. Подружка была очаровательным созданием — стройная как тростиночка, с каштановыми локонами, как у любимой куклы его сестры Тресси. Она тоже думала, что Уильям Шекспир делал отличные фильмы. А сейчас, затаив дыхание, она смотрела на него и улыбалась, и ему от этого стало очень грустно. И что только он тут делает? Он, среди всех этих тетушек, дядюшек, кузенов и друзей, — незваный гость. Ему здесь не место. Каким бы он ни был славным и веселым, все же это не его вечеринка.
Он взял подружку невесты за руки.
— Было очень приятно. Спасибо, — сказал он. — Но мне пора.
— Так рано? — запротестовала она. — Все только-только начинается.
Сомнений в этом у него не было.
— Еще полно еды. И будет много танцев.
У Мэтта было такое чувство, как будто он съел целый вагон продуктов и танцевал больше, чем Рикки Мартин, когда бывал в ударе.
— Мне еще нужно успеть побывать кое-где.
— Было очень приятно, — сказала она.
— Да. Отлично. Спасибо… — Он даже не знал, как ее зовут.
— Алана.
— …Алана.
И почему только эти радушные женщины не встретились ему до того, как Джози Флинн околдовала его? Все эти целых две радушные женщины.
Он попрощался с тетушкой Долли и дядюшкой Хайми — они обнимали и целовали его на прощанье, словно вновь обретенного сына, обещая обязательно разыскать его, когда приедут в следующий раз в Лондон посмотреть Шекспира. Он попрощался с Мартой II, пожелал ей семейного счастья и подумал, что сразу же по возвращении в Англию надо будет послать ей неприлично дорогой подарок в знак благодарности.
Мэтт прошел к гардеробу забрать пальто. Он посмотрел на несколько опавших лепестков, одиноко съежившихся вокруг вазы с цветами, и печально хмыкнул. Итак, его кампания по поиску Джози Флинн потерпела грандиозный провал тогда, когда, как ему казалось, он был уже у цели. Так близко и так бесконечно далеко. Как, впрочем, и всегда. Он натянул пальто и намотал на шею шарф, думая о том, идет ли все еще снег.
