Выйдя на улицу, Ирена пошла так поспешно, что девушка едва поспевала за нею. Служанка была слишком хорошо воспитана для того, чтобы позволить себе предложить своей барышне нескромный вопрос. С барышней совершалось что-то необычайное, она вовсе не заговаривала со своей верной служанкой и как будто старалась даже не смотреть на нее, — все это не могло не броситься в глаза горничной. Но у господ бывают разные фантазии. Ирена вначале, по-видимому, действительно старалась что-то такое отыскать. Но когда после четвертьчасовой ходьбы по лесной дороге им представился с левой стороны вдоль берега озера целый ряд дач, окруженных садами, барышня уже не обращала более внимания ни на прекрасные старые деревья, ни на самые живописные местности. Раза два она останавливалась у садовой калитки, как бы желая отгадать, кто именно живет за стенами дома. Накануне Шнец описал Ирене виллу толстяка в своем обычном юмористическом тоне и даже вырезал из пропускной бумаги силуэт самого хозяина виллы. Это было тем не менее весьма недостаточно для того, чтобы узнать виллу на самом деле. Ирена шла все дальше и дальше, на щеках ее все более и более усиливался румянец, вызванный быстрой ходьбой, и несколько полной ее спутнице все труднее и труднее становилось не отставать от своей барышни.
Наконец Ирена обратилась к шедшему навстречу работнику с вопросом, где вилла Эдуарда Росселя. Работник указал ей на решетку, сложенную из грубо отесанных сосновых и еловых сучьев, и был крайне удивлен, получив от барышни в благодарность за свою маленькую услугу полгульдена.
— Луиза, — обратилась тогда Ирена к своей горничной, откидывая назад волосы и глубоко вздохнув, — ты подождешь меня тут минутку, мне надо кое о чем справиться там в саду, я сейчас вернусь. Местечко, которое я хочу срисовать, находится вправо от сада в лесу, и я вижу теперь, что послеобеденное освещение не так благоприятно, как я думала. Впрочем, не беда. Я еще успею набросать несколько штрихов. Подержи мой портфель… нет, оставь, я лучше возьму его с собой — ты еще, пожалуй, сомнешь как-нибудь листы… Присядь тут на пне — не пройдет и пяти минут, как я буду здесь.
Девушка повиновалась, не говоря ни слова. Она впервые слыхала имя того господина, о котором спрашивала Ирена. Она пыталась было разъяснить себе загадочное поведение своей барышни, но так как ей это не удавалось, то она скоро перестала об этом и думать, довольная тем, что могла наконец отдохнуть среди лесной прохладной тиши, после такой усиленной ходьбы.
Молодая госпожа ее между тем быстро оставила за собой расстояние, отделявшее ее от решетки виллы Росселя. Сад, тянувшийся за домиком Росселя, казалось, был совершенно заброшен, у открытых окон домика никого не было видно. Ирена на мгновение остановилась у ворот, как бы не отваживаясь войти. Но затем она решительным движением открыла калитку и вошла в маленькую тенистую рощицу, изрезанную извилистыми, посыпанными песком дорожками.
Когда Ирена, пройдя рощицу, увидела перед собой зеленый луг, расстилавшийся до самого дома и местами прерываемый цветниками, она вдруг остановилась в смущении и дорого бы дала за то, чтобы иметь возможность снова никем не замеченною укрыться под тенью густых сосен. Но перед нею, между высокими розовыми кустами, стояла рыжеволосая Ценз, срезавшая лучшие розы и связывавшая их в букеты. Ценз сразу узнала Ирену. По-видимому, после вчерашних приключений, она нисколько не была удивлена встретить здесь барышню.
Она добродушно и дружественно кивнула Ирене головой и, не ожидая вопроса, крикнула ей:
— Вы хотите справиться о здоровье молодого барина, да? Благодарю за внимание, доктор говорит, что все идет как должно. Он нуждается только в покое и не должен принимать посторонних. Поэтому мы еще вчера вечером перенесли его наверх в мастерскую; туда не долетает ни одного звука, ни из кухни, ни из жилых комнат; даже когда старая Катти бушует и шумит, то это не может потревожить его сна. К нему не впускают никого, кроме господина Шнеца, господина Коле, господина Росселя и, разумеется, также меня, так как я ухаживаю за больным. Я только что сошла в сад, чтобы принести ему несколько роз. Перед постелью больного всегда следует ставить что-нибудь хорошенькое, для того, чтобы проснувшись, ему было на что-нибудь полюбоваться. Теперь сидит у него господин Коле и прикладывает ему лед.
В продолжение всей этой беззаботной болтовни Ирене было трудно настолько владеть собой, чтобы не выказать отвращения, которое она питала к этой девушке, беззаботно продолжавшей заниматься своим делом, и без своего передника кельнерши, с запросто зашпиленными рыжими косами, имевшей вполне скромный вид.
— Я желала бы вызвать на минуту господина поручика Шнеца, — сказала Ирена, стараясь придать возможно холодный тон своим словам. — Вы говорите, что в настоящую минуту он не у постели больного?
