— Барги? Мне стоило догадаться. Им жизнь дороже чести.
— Что вы со мной сделаете? — Я осторожно отползла в сторону, уже понимая, что проиграла эту битву.
— Не бойся, не трону. Когда у тебя ежемесячное очищение?
Я заморгала, не сразу поняв, что он имеет в виду.
— Скоро, — выдавила из себя, чувствуя, как вспыхивают щеки. — Дней через шесть, кажется.
Схватилась за палец, где осталось незамеченным серебряное кольцо — артефакт, что защищал от нежелательной беременности, и тихо вздохнула.
— Я подожду. Тебя трогали другие мужчины, ты грязная.
Не трогали, но тебе я этого не скажу. Я, если подумать, вообще натуральная монашка. Вела крайне целомудренный образ жизни. Сама себе удивляюсь.
И все же — какое невежество! Как будто через шесть дней что-то изменится! Я останусь совершенно той же, что и была. Для чего ему эта отсрочка? Или Зариан хочет убедиться, что я не беременна от другого?
Допустим, не беременна. Что дальше? Как быстро он наиграется? Кажется, я ему уже и не нравлюсь вовсе. Если его страсть была лишь следствием внушения, то какие у меня шансы на победу? Может быть, попробовать бежать? Он ведь уедет обратно в Вышецк, дабы не навлечь на себя подозрений.
— Ваша служанка, она глухая? — на всякий случай спросила я.
— Нурия просто не понимает по-урусски, — отмахнулся князь. — Да и не станет она тебя слушать. Должно быть, тебе интересно, где ты? Хочешь взглянуть на дом?
Я очень хотела. Повинуясь небрежному жесту, поднялась с пола, прямо босиком (туфли мне предложены не были) проследовала за Зарианом в темный пыльный коридор. Одна из его стен была неровной, каменной, но зачем — я догадалась позже. Дом был меньше, чем я ожидала. И совершенно заброшен. Через распахнутые двери я увидела три пустые комнаты с разбитыми окнами. Как странно — моя спальня вполне удобна для жизни! Кроме нее, жилой выглядела лишь кухня. В ней и нашлась старуха, которая что-то хрипло напевала, склонившись над старинной железной печью. Зато я убедилась, что охраны тут не было никакой. Да она была и не нужна, потому что князь вывел меня во двор, и у меня тут же закружилась голова. Дом утопал в отвесной скале — потому и стена в коридоре каменная. К крыльцу вела узкая крутая тропинка. По такой в темноте спускаться — точно шею сломаешь. Да и днем страшно. Голова у меня закружилась, я отпрянула.
— Нравится? — с довольным видом спросил князь, увидев мой испуг. — Об этом месте не помнит никто. Старое, давно заброшенное, но еще крепкое убежище. И Нурия тебе не помощница, она не знает здешних троп. Можешь убежать, если захочешь. Тогда тебя точно никто не найдет. Лисицы быстро съедят то, что долетит до дна ущелья.
— Зачем? — выдохнула я, хватаясь за горло. — Зачем вы меня украли? Какая в том выгода? Вы ведь не злодей! Моя смерть не принесет вам удовольствия!
— Женщина должна знать свое место, — буркнул хмуро князь, отворачиваясь. Я уловила в его голосе сомнение.
— Но я была готова стать вашей по доброй воле! Разве это не лучше? О вашем триумфе знал бы весь Вышецк, а теперь не узнает никто. Верните меня домой, клянусь, я никому ничего не расскажу!
Последнее я выкрикнула уже от отчаяния, прекрасно зная, что никуда он меня не вернет. Я умру в этом страшном месте совсем скоро. А может, и не скоро. Может, доживу до зимы. Здесь меня не найдет даже Туманов. И Ермилин не дотянется. Неужели моя жизнь закончится так печально? Чем я заслужила такой конец?
Зариан ушел, даже не заперев двери моей спальни. Наверное, бросил меня тут наедине с полоумной старухой. Упав на кровать, я впервые позволила себе предаться отчаянию. Разрыдалась от жалости к себе и злости на несправедливость этого мира. Вот умру я, и никто даже не узнает, где искать мое тело. Будет ли скучать Николас? Я была ему дурной матерью. Он даже не заметит, что меня нет рядом! Туманов отвезет его на Север к Снежиным… И все вернется на круги своя.
Проснулась я от ощущения чужого взгляда. Неужели старуха? Или Зариан передумал и вернулся?
— Кто здесь? — смело прошептала в темноту.
— А кого бы вы хотели увидеть, драгоценная? — насмешливо ответила тьма до боли знакомым голосом.
— Барги! — взвизгнула я.
Сон это или явь? Я уже не знала. Только ощутила крепкие плечи под ладонями, горячие руки на талии… и подалась вперед, ища ртом его рот. Жесткие усы щекотали губы, дыхание наше перемешалось. Я целовала его как в последний раз. Сон это или явь, неважно! Никто не отберет у меня последнего удовольствия. Он же застыл как каменное изваяние, лишь позволяя себя целовать, а потом ответил так яростно и жадно, что я мгновенно поверила: это настоящее. Потому что ни один мужчина меня так горячо еще не целовал. Поцелуи Снежина обычно были сладкими, неспешными, ленивыми. Ксандр целоваться не любил и не умел, предпочитая быстрее переходить к основной трапезе. А как целовался Анатоль, мой глупый муж, я и вовсе уже не помнила.
— Красавица моя, вам полегчало?
Я снова могла дышать, а из голоса Барги исчезла всякая насмешка.
— Еще как, — заверила я. — Что вы тут делаете?
— Пришел вас спасать. Если, конечно, вы желаете этого спасения.
