Итак, второй круг. Теперь первыми пустили гостий. Закономерно, они… Просто стреляли. Никто из троих не набрал больше пяти и двух.
Тавади выбила средний бал шесть и восемь.
Маша — семь и восемь.
Неожиданно Селена вырвалась вперёд с восемью и семьюдесятью двумя. Соль не дотянула до сестры — шесть и девяносто пять, пару выстрелов смазала. Бывает.
Я… Девять и шесть! Сам в шоке!
— Браво, Саш! Браво! — Мне снова захлопали.
— А если на спор? — подала голос госпожа ротмистр. Все обернулись на неё.
— Э-э-э? — уставился я.
— Скажем, если выигрываю я — получаю этого плюшевого единорога, — кивок на зверя, которого дал Тамаре, пока держал винтовку. — Если ты — я оплачиваю расходы на это соревнование.
— Не честно. Проигравший платит — само собой. Но единорог тут при чём?
— Тогда часы. — Она сняла с руки часы, «командирские» — просились слова. «Полёт» — хорошая марка. У меня тоже подобные, только ещё с позолотой. — Часы против единорога, кроме платы с проигравшего.
— А по рукам! — расплылся в улыбке я. Зря, наверное, но азарт захлестнул. Да и дорогие часы против дешёвого единорога…
— Так, уважаемые, перед этим расплачиваемся за уже отстрелянное! Чтобы потом не было мучительных выяснений, кто кому сколько, — ожила инструктор.
— Разумеется… — кивнул ей я. — Маш, рассчитайся, пожалуйста. — А что ещё говорить?
— А если на троих сообразить? — подключилась к нам тётка Настасья, снимая свои часы с руки. У неё часы ещё круче, марки «Слава». С кучей функций, необходимых в бою для командира.
— А что б нет? — расплылась в улыбке госпожа ротмистр.
— Афганистан? — прищурилась тётка.
— Восточный Иран, — ответила ротмистр. И спросила в свою очередь. — Манчжурия?
— Уйгурия. Джунгария. Такла-Макан.
Кивок уважения. Очень сильного уважения.
— Начнём? — Это мне.
— Не вопрос!
И мы начали.
Первой стреляла ротмистр. Девять и шестьдесят четыре
Потом я. Вот сейчас внутри что-то екнуло, в душе похолодело. Бог с ними с часами, я не хотел терять единорога! Мой, моё! Моя инвестиция! Без неё трусы Соль будут на хозяйке немного, но дольше! Как и Селены — даже и не скажу, блин, кто из них нравится больше, обе клёвые. Оттого нервничал, целился дольше. И пару выстрелов смазал. Девять и шестьдесят четыре! Мать его, девять и шестьдесят четыре, как и противница! И это повод для гордости. А вот тётка Настасья… Девять и четыре.
— Куда мы попали! — произнесла Соль. — Тут зубры и бизоны. А среди них жалкие первокурсницы кадетского корпуса.
Простолюдинки и Тома с Машей на такое многозначительно молчали.
— Я тоже когда-то была первокурсницей, — усмехнулась ротмистр. — Ты платишь! — уткнулся её палец в грудь Горлице.
— Только за этот круг! — вступился я за отцову любовницу. Нет, мне просто хочется считать, что он был моим отцом! А значит это моё право его так называть или не называть. Царевич я или кто? — А мы ещё кто круче не выяснили. И это… Один круг — ни о чём, статистическая погрешность. Увеличим?
— Идёт! — не стала спорить тётка ротмистр. — Тогда сколько кругов?
— Давай три.
Тем временем Горлица слюнявила деньки смотрительнице за прошедший круг. Часы — бог с ними, сама спорила, но деньги наверняка из статьи на оперативные расходы. А у Маши — семейные. Вот кому клёво! Один я на кровный гонорар гуляю.
— Итак, правила. Три круга по одному рожку, зачёт по среднему в каждом круге, общий, — подвела итог смотрительница, ставя новую мишень (нажимая на кнопку установки). — Первый, к барьеру!
Ротмистр, так получилось, первая. Жах. Жах. Жах. Одна ошибка — двойка. Из-за этого итог — девять и две. Да, в магазине двадцать пять патронов. Но когда почти всё ложится не далее радиуса девятки, даже один выстрел даёт значительное снижение.
Моя очередь. Пафф. Пафф. Стреляю спокойно. Я собран, руки не потеют. Пафф. Пафф… Пока не раздались сухие щелчки.
— Александр — девять и шесть, — констатировала смотритель.
— Не расслабляться! — Это тётка Настасья. И я её понимал. Лишь молча кивнул. Девочки, весь табор, также молчали.
Её партия. Пафф. Пафф. Почти без ошибок! Девять и семьдесят две.
Моя винтовка. Проверка магазина. Предохранитель. Уши. Флажок…
…Девять и девять! Еу! Вот это отстрелялся — так отсрелялся! Сам не ожидал. Жарил почти без промахов.
— Первый раз вижу такое от мужчины, — как будто про между прочим прошептала ротмистр, когда мы поснимали наушники и инструктор набивала следующий магазин.
— Внимание, последний круг. Первый подход — госпожа ротмистр… — объявила инструктор. Та так и не представилась, и в ведомости её инструктор так и проставила.
Хух. Хух. Хух. Тётка стреляла вдумчиво, неспешно. Долго целилась. И практически не делала ошибок.
— Девять и восемь! — огласила результаты инструктор и зарядила машину на смену мишени. — Александр, готов?
Мишень обновилась, как и видная всем ведомость, куда она заносит попадания.
— Всегда готов! — я вскинул руку в пионерском приветствии, которое можно принять за отдачу чести, только на гражданке. На меня посмотрели с пониманием, впрочем, своим собственным — социалисты тут есть, но до пионеров точно не дошло.
Магазин. Уши. Предохранитель. Ху-ух. Ху-ух. Жах! Жах!
