— Поллитровую, — не стала тавади зарубать мой полёт на корню, однако уменьшив стандартную дозу алкоголя в два раза. С одной стороны меня уважила, с другой теперь ей прилетит, что спаивает принца. Вон, как Машка зыркает — убила бы! Но сама сестрёнка вмешиваться не стала, видно, с Сашей у них были какие-то насчёт этого свои договорённости, которые она свято блюдёт, несмотря на мою амнезию.
— Пиво маленьким мальчикам вредно, — улыбаясь, проговорила Соль, перехватив сесринский взгляд. — Пиписька будет сохнуть, а пузико расти.
— Переживём! — отмахнулся я. — Что может быть хорошего шашлыка под светлое пиво? Правильно, только шашлык под пиво тёмное! Нефильтрованное! Но сегодня, за неимением нефильтрованного ограничимся обычным бочковым.
Гоп-компания рядом с нами заржала. Одна особа рассказывала остальным что-то смешное, то ли анекдот, то ли историю из жизни. При этом все дружно матерились. Это напрягало, портило душевную атмосферу посиделок. Я окинул глазами соседей — кого достал, зыркая влево и вправо. Присмотрелся к их лицам. И задал вслух закономерный вопрос:
— Почему им никто не сделает замечание?
— Потому, что их много. И они неслабые одарённые, — охотно пояснила Селена, делающая то же самое, что я. — Один на один их тут многие порвут. Но этих — банда. И судя по лексикону, девочки не привыкли соблюдать закон в принципе. То есть, они не дворянки, вызывать на дуэль бессмысленно, а заточкой прилететь, начни ты качать права, может легко.
— Маш, как их оцениваешь? — спросил я у сестрёнки, картинно сузив глаза. Мы уже достаточно хорошо друг друга чувствуем, пусть и всего три месяца я учился этой науке. Она меня поняла и хищно улыбнулась. Сделала рукой жест «так-сяк».
— Но их много, Саш. И я не знаю, рационально ли это — надо у охраны спросить.
Тамара на такое высказывание улыбнулась, а Зайки в удивлении раскрыли рот. Угу, кто ж простым бояричам позволит устраивать конфликт с бандой гопоты? Они ж не знают, что ситуация обстоит с ровно обратным знаком — кто в состоянии удержать царевну Годунову в её стремлении наказать обидчиков — какую-то вшивую банду гопниц?
Их было девять. Это много. Слишком много, с учётом, что каждая из них, уступая нам в силе дара (во всяком случае Маше и Зайкам) имеет огромный опыт рубилова без правил, а значит высокую концентрацию. А концентрация для магичек решает больше, чем сила. Женя, например, как оказалось, слабее Маши. Но уделывает её на концентрации.
Я бросил взгляд на ближний к выходу столик, за который садились две охранницы тётки Настасьи. Сама тётка села за барную стойку. Вмешиваться они точно не будут — не их дело. Отхватит Машка люлей — значит сама виновата. Мир боярки принадлежит сильным, и силу нужно доказывать. Причём постоянно. До смерти тут убивать не принято — живыми девки точно не уйдут после убийства, а значит тем, кто в драку ввяжется, максимум наделают переломов. Почему? Так за каждым из сидящих здесь стоит боярский род, а то и княжеский. И даже если купеческий — ничем не лучше, а в некоторых вопросах у них ещё больше развязаны руки (нет дворянской чести). Род найдёт и покарает за гибель своего члена, а все вокруг сделают лицо: «Оно так и было, мы ничего не видели». Ну, а если просто озвездюлят, без последствий… Что взять, все мы дерёмся, и не всегда побеждаем — закон силы, закон улицы. Бывает. А вот меня дружинницы опекать будут, а значит постараются не допустить драки с моим участием. И надо решить сразу, хочу я с ними ссориться, или уступить гласу разума и отправить девчонок на бой одних, и ждать их с победой, как принцесса в башне ждёт рыцаря, победителя дракона? И отчего внутреннее чутьё первый вариант рассматривает исключительно как сугубо теоретический, и хорошо это или плохо?
Мы сидели, ждали заказ, о чём-то разговаривали (я при этом ёжился от холода), и тут заиграл медленный танец. Зал оживился. Во мне же проснулся кавалер:
— Фройлян, мадам, миледи, сеньорита? Танцуете? — Поднялся я и встал перед стулом Соль. Согласно этикету, приглашающе склонил голову.
Зайка немного опешила, но подобралась и учтиво кивнула:
— Почту за честь, боярич…
Держа спинку, поднялась, по этикету же присела. Без платья, в форменных брюках кадетского корпуса, смотрелось своеобразно. Я взял её за руку и мы вышли на танцпол.
Нет, ничего эдакого — обычный танец-топтанец. Я могу много чего, и танго, и румбу, и вальс, и фокстрот — механическая память, она же память тела, подсказывала, как можно развернуться. Но тут, в кабаке, танцевальные па с приёмов в аристократических салонах не требовались.
