Парочек с мужчинами на танцполе больше не было, составили нам компанию две пары из лесбух. Бог им судья, никак не привыкну. Мне же важна была партнёрша; держа руку на талии Соль, я чувствовал, какой от неё исходит аромат. Не то, что «запах тела», а нечто на невидимом, духовном уровне. Китель не давал посмотреть, что там в декольте, но на вид кой-чё пробивалось, значит помять ладонями будет что. А вот ненакрашенные губки и минимум косметики, которого они, наверное, стеснялись при встрече со мной, вызывали во мне ощущение чего-то тёплого и родного. Домашнего.
Я что-то спросил у Соль. Она несмело отвечала… И тут началось.
— Гля, какими глазами смотрит! Щас съест его!
— Да я б такого мальчика сама съела. Жаль, что маленький ещё.
— Маленький да удаленький. Спорим, он уже всех служаночек в доме перепробовал. А теперь строит планы на будущих офицеров.
— Как думаете, вдует сегодня ей или не вдует?
— Или так: вдует сегодня или не сегодня?
— Офицеру корпуса? Я б на его месте такой лапочке вдула.
— Наши кадеты не промах! Сами кому хочешь вдуют! Знала я в молодости одну такую, прыткую…
— Их там двое. Вон, смотри, вторая. Сестра наверное.
— Так обеим вдувать будет! А ещё той, что чёрненькая.
— Скоты! — прошептала Соль и расстроилась.
— Тебе не всё равно? — улыбался я. Через силу, ибо настроение и у меня испортилось, но надо держаться — подавать пример.
— Так не делают! — Её гнев был праведным, и я девушку понимал. Ибо реально, с таким дерьмом только свяжись. Да, за нами Псковский полк, то есть дружина Годуновых, нам бояться нечего… Но вони будет!.. — Есть же какие-то номинально возможные приличия, чего б их не держаться?
А ещё я понял, что хочу участвовать, невзирая на охрану. А это значит, движуху надо подготовить. Чтобы тётка не успела вмешаться. Это сложнее, но выполнимо.
Мы танцевали, а быдло обсудили, какая сладенькая моя партнёрша «внизу», и как долго я сегодня буду там работать язычком. Соль аж покраснела — сказано, невинная девушка! Потом обсудили возможный вкус моего… М-м-м-м… Маленького Саши. И то, как бы лихо они со мной порезвились. Краем глаза посмотрел на Машу — та сидела, смотрела на нас и… Млела. Ей было интересно, как отреагирую. А раз так, надо крепиться.
Наконец, танец кончился. Я подвёл Соль к столику, а затем что-то торкнуло, как бес толкнул. И я развернулся и сделал пару шагов к той из девок за столами, которая по виду была главнее всех. Не самая крикливая, отнюдь, но с самым властным взглядом.
— Скажи своим, чтобы завалили кабину, если не хотят неприятности.
Что-то начавшие комментировать про меня, пока я подходил, крикуньи, резко притихли. И даже музыка, следующая песня, вроде как пошла чуть тише, хотя тут могло и показаться.
— Мальчик нарывается? — спокойно произнесла главная.
— Нет. Мальчик предупреждает.
— А что будет, если они не послушают?
— Варианта два. Если ты главная — тебе 3,14зда. Если нет — 3,14зда будет той из вас, кто здесь главный. Остальным достанется по остаточному, но там уж как получится.
Они дружно несколько секунд молчали… А потом также дружно заржали.
— Грозный мальчик!
— А боярчик ничего! С яйцами! — раздались комментарии.
— А если я главная, но они меня не послушаются? — вперила в меня взгляд старшая.
— Тогда какая ты паханка, что тебя за шныря держат?
— Ну, чё сразу шныря? — сделала она ошибку, уйдя на тот уровень, к которому я подводил, но быстро опомнилась. — Слышь, боярич, канай отсюда! Мы тётки правильные, малолеток не обижаем! Просто не беси.
— Я сказал — ты услышала.
Стерва улыбалась. Я её развеселил. Сильно развеселил. А ещё… Она презирала таких, как я. Обычно. И меня до сего момента не считала никем иным, как мажорчиком в сопровождении девочек и сестёр, то есть ни на что не годным ничтожеством. Но мой поступок, что подошёл к ним, когда все присутствующие жмутся к бортам площадки, заставил хоть немного себя зауважать.
Да нет, охрана не при чём. Один удар фигурой — и я труп, охрана ничего не успеет сделать. Я реально рискую. Просто не хочу бояться. И не хочу терпеть хамство. Даже под угрозой жизни. Вот такое я надутое аристократическое говно.
— Иди, боярчик, кушай, — произнесла старшая ласково, под новую волну смеха своих. — Дам своих обрабатывай — красивые фифочки. Я попрошу своих подруг вести себя потише, но повторюсь, они девочки взрослые, а у нас свободная страна. Не нравится — валите в другое место.
Молча кивнул, развернулся к своим. Ржач за спиной и ещё более едкие комментарии в наш адрес не слушал.
— Саш, ты сдурел? — зашипела Машка.
— Маш, мы с девятерыми справимся? — открыто, в лоб поинтересовался я.
— Не знаю. Но… Нет, мы не будем ввязываться в это дерьмо! — Уверенности в ней не было — сама себя успокаивала. — Оно не наше. И ещё… Татуировки у тех двух, шатенка с бицепсами и блонда в розовом топе. Я видела такие. Ольга показывала как-то, рассказывала про них. Это банда, которая Космодомиановскую держит. Оторвы безбашенные. Если вмешаемся — нас дома убьют.
— А Ольга это кто? — поинтересовалась Селена.
— Их старшая сестра, — пояснила Тома. — Она в разбойном приказе работает.
