— Вот именно. Криминал. Они живут по понятиям, — пояснил я. — А по ним люди делятся на «своих», они же «блатные», они же «воры»… Как их там, какие синонимы? Те, кто живёт по воровским законам. И «лохи», они же «фраера». Источник их обогащения, на ком эти отродья паразитируют. Так вот я предъявил им, дескать, вы считаете нас лохами, но это не так. Уймитесь по-хорошему. Они это сделать отказались, и теперь, если последует косяк, а он сто пудов последует, у нас есть легитимный повод закатать их в асфальт. И с точки зрения криминального сообщества мы будем в своём праве.
— Но мы ведь не принадлежим криминальному миру! — возразила рассудительная до последнего Соль.
— Если мы им вломим — это не важно. — Я расплылся в хищной улыбке. — Мы заявили о себе, а после раскатали их — значит в своём праве. То бишь в праве сильного. Главное — они были предупреждены, и что не вняли — их сложности.
— При чём здесь право сильного? — не понимала Маша.
— При том, что несмотря на показной воровской лоск, тамошние камрады и камрадки уважают и признают только силу, и ничего больше. Криминал — это крысы. Просто крысиное отродье. Умри ты сегодня — а я завтра. Поставишь их на место — и тебя не будут трогать, ты уважаемый человек. Прогнёшься? Пощады не жди. Не загрызут, так опустят. А теперь у меня не абстрактный философский, а практический вопрос. Нас меньше, и мы моложе. И тамошние барышни хоть простолюдинки, но одарённые, и главное, им не занимать опыта. В отличие от нас.
— Саш, я буду драться, — нахмурилась Машка. Я и так это знал — лишь убедился. — И хорошо, что ты меня на танец не приглашал — я б не выдержала и уже б зарядила им огнешаром от души. Хоть сейчас покуражусь.
— Что ж, замётано. Тогда спокойно доедаем, допиваем…
— Расплачиваемся? — спросила Тома.
— Не стоит, — скривился я. — Потом. Сразу после.
— Хорошо.
Тётка Настасья что-то почувствовала, ибо судя по перемещению глаз Маши, она двигалась. Но я, чтоб не палиться, не оборачивался.
— Так, диспозиция. — А это взяла слово Тамара. — Маш, ты главная ударная сила. Вон та, та и эта — самые сильные и опытные на вид, бойцы криминального мира. Их надо вырубить первыми. Соль, твои вон та, та и та. Селена — возьми вот эту толстую. А я… Остаётся Саша. Сейчас тихо и незаметно пересаживаешься на моё место, сюда, к ограждению. И как начнётся, сразу лезешь под стол, чтоб тебя случайно не задело фигурой. Если что-то с тобой случится, твоя мама нас всех повесит, и это не образное выражение, а реальная нам угроза.
— Слова истинной тавади! — отсалютовал я остатками пива, которые растягивал, после чего допил его. — Это не всё. Надо задрать их. Соль, взорви на их столике какую посудину, и лучше чтоб кто-то порезался.
— Саш, пересядь! — шикнула Тома. Маша на этот гневный окрик лишь покачала головой, тяжело вздохнув.
— На рожон не лезь. Нам одного раза хватило. — Это она мне.
— Они не ждут первого удара от мальчика. Я дам вам пару секунд времени. — А это для Томы и Заек. — Не упустите.
— Я чего-то не понимаю? — в удивлении раскрыла рот Селена.
— Да. Всё, — отчиталась Тамара. — Уважаемые… Бояричи. Я в этом не хочу участвовать! Я хочу жить!
— Не ссы, Маруся, я Дубровский! — вставил я фразу, смысла которой не понимал, но звучала красиво.
— А кто такой Дубровский? — нахмурила бровки Соль.
— Потом. Итак?
— Щас.
Дзинь!
За соседним столиком как раз смеялись с какой-то пошлой шутки, и смех резко оборвался.
— Эй, кто это сделал?
Фишка магии, что её не видно, но ты её чувствуешь. Направление, откуда, от кого прилетело. Как это происходит — фиг знает, буду разбираться, когда пойму, что у меня там с даром.
Спиной не видел, но почувствовал, как все глаза компании устремились на нас. У Соль получилось.
— Эй, мелкие, вы чего разухарились? Проблемы хотите, давно мамка в угол не ставила? — поднялась, судя по скрипу стула, пострадавшая из-за стола.
— Саша, Маша, отставить! — фоном издалека раздался крик, и я понял, что слишком предсказуем. Дружина на стрёме и вот-вот вмешается. А потому не стал ждать естественного развития событий и диалога в духе: «Ты чё!» «Нет, это ты чё!», а быстро-быстро, насколько позволяла мышечная реакция этой тушки, вскочил, перехватил свой деревянный стул за спинку, и со всей дури опустил его на голову одной из бойцов криминального мира, кто сидел прямо за мной. Та позволила ударить, ибо до последнего не верила, что это реальность. После чего, выпустив обломки стула, залез обеими руками в карманы камзола и вытащил заготовленные вилки — свою и Тамарину. Вилки грязные, кто их мыл, да и плевать! И следующим движением зарядил в бицуху накачанной тётке с бойцовкой татуировкой на оном бицепсе, сидящей рядом. А ещё следующим кинулся к сидящей за ней… Но тут фактор внезапности кончился, и меня отшвырнуло фигурой на наш же столик.
Бу-ум! Хороший камзол, из дорогих. Не дал порезаться ни обо что, и даже не порвался. Да и почти всю грязную посуду официантка уже унесла — было скорее неприятно, чем больно. Ощущения гадские, но не смертельно.
