– Отдохни до завтра. – Кирилл оттеснил меня к кровати, и я рефлекторно забралась на неё, закопавшись в одеяло. Он лёг рядом и прижался к моей спине, крепко обняв. – Я больше не позволю тебе наделать ошибок. – Последнее, что я услышала, перед тем как заснула.
Шмель разлепил глаза, старательно фокусируя на мне взгляд.
– Как всё прошло? – Прохрипел, явно испытывая жажду.
– Шмель, не хочу тебя расстраивать.
– Не тяни. – Закатил глаза к потолку, смешной. Такой огромный, грубый, но умудряется быть милым.
– Ты уже долгие годы живёшь без аппендикса. Видишь эти два шрама из твоей коллекции, – отогнула одеяло, чтобы показать наглядно, – это плохо зажившие раны после лапароскопии.
– И давно ты об этом знаешь?
– С момента когда практиковалась на тебе перед экзаменом. Но ты можешь мной гордиться, я не сдалась. Меня кто-то опередил в твоём далёком детстве, поэтому пришлось выбрать другой орган, чуть ниже, но кажется ты давно смирился с его потерей, правда был уверен, что лишит тебя его Царь, но я решила проявить гуманизм и сделать это безболезненно.
Я засмеялась раньше времени, не выдержав, весь эффект насмарку, эх, не успела насладиться шоком на лице Шмеля.
– Никуль, мне скоро сорокет, меня и кастрировать не придётся, если продолжишь в том же духе. – Под одеялом Шмеля появилось характерное шевеление, так и знала, что не удержится и проверит, всё ли на месте.
– Ничего с тобой не будет. Здоровье у тебя випам на зависть, они ни за какие деньги такое не купят.
– А какого хуя ты вырубила меня вчера, и почему я в палате? – Ну всё пришёл в себя.
– А ты ничего не заметил? Давай, напряги то, что у нормального человека называется мозгом. – Шмель снова проверил свой самый главный орган и потерянно уставился на меня. – Зубы мы тебе починили. Целый консилиум собирали, врача специально для тебя вызывали. По-хорошему ты бы всё равно не дался.
– А как же практика, опыт?
– Всё будет, но в своё время. Твой жест я оценила. И дома мы никому не скажем, что операция сорвалась, а то твои братаны перестали бледнеть при виде меня, гуляющей по территории дома со скальпелем.
– Пиздец ты ебанашка.
– Не забывай, ты научил меня русскому матерному, я и ответить могу.
– А ты не забывай, что я научил тебя только основам и могу ответить так, что твои ушки скрутятся в трубочки, замуж тебя такую никто не возьмёт.
Я готовилась к этому моменту всё утро, не знала как к нему подвести, но идеальный момент наступил сам собой.
– Возьмёт и уже скоро. – Призналась, потому что именно со Шмелём хотела поделиться и услышать его мнение первым, потому что правдивее его слов я ни от кого не услышу, чем бы они не были продиктованы.
– Кто??? – Моментально рассвирепел, будто читая мои мысли.
– Я стану Барской.
Шмель часто задышал, его взгляд начал бродить по потолку, каждый мускул напрягся, но мне была важна не реакция, а то, что он скажет после неё.
– Это из-за чувства вины? – Сосредоточился на мне, сканируя. – Пытаешься искупить свой грех? Приносишь себя в жертву?
– Всё это не имеет значения. Я больше ни с кем не смогу быть, только с ним.
Шмель закрыл глаза, начав дышать уже ртом. Я будто слышала как скрежещут мысли в его голове, разрушаясь друг о друга, пока не останется одна единственная.
– Идиотка ебанутая. – Посмотрел на меня спокойно, мотая головой в укор. – Лучше бы Царь тебя в психушке запер. – Сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и собраться. – Значит так, я очень хочу его крови, бешено, но раз он тебе нужен, не трону, но при одном условии: я останусь при тебе, и когда ты поймёшь, что хочешь стать вдовой, скажешь об этом мне.
– Кольца на наших пальцах ничего не значат и ничего не стоят, подписи в документах не имеют никакой силы, потому что над ними властно время. Наш союз скрепили не они, а данное тобой слово быть моей, нерушимое обещание, которое высечено на наших сердцах. И мне не нужно больше ничего, никаких клятв, чтобы быть уверенным в том, что ты навсегда моя. Наша дочь живое воплощение данного тобой слова, его источник, дар, связавший наши судьбы. Я вверил тебе свою жизнь, своё счастье, зная, что ты единственная, кто будет беречь их, заботиться о них, лелеять, как никто и никогда. Я обещаю тебе, как и ты мне когда-то, что навсегда останусь твоим единственным, и ты не усомнишься в этом.
– Рядом с тобой не может быть сомнений. Ты изменил мою судьбу, которая обрела новый смысл, и я обещаю, что не разочарую тебя и никогда не стану прежней. Рядом с тобой будет женщина, которую ты создал, которой показал настоящую жизнь. Благодаря тебе я узнала, что такое любовь, и никто и никогда не сможет заставить меня отказаться от неё, она – вся моя жизнь, без неё не будет и меня. Я никому не дам усомниться в верности тебе, моим обещаниям и этим словам. Я тебя люблю.
