Три глубоких вдоха, понятия не имея, что делать дальше. Поправив платье я склонилась к Кириллу, осмотрев, чтобы убедиться, что он действительно отключился. Горячий весь. Некоторое время я просидела рядом с ним на полу, обдумывая дальнейшие действия. Я боялась звонить Виктору, не хотела, чтобы он узнал подробности нашей с Кириллом встречи, стыдясь сказанных слов и своих действий. Непроизвольно осмотрелась по сторонам в поисках камер, о которых мне поведала Настя, но взгляд не нашёл ничего подозрительного. Когда я окончательно растерялась в своих размышлениях, в кабинете раздался звонок мобильного, тяжёлая металлическая мелодия, доносившаяся из брюк Кирилла. Чуть повернув тяжеленное мужское тело достала телефон из его заднего кармана, натолкнувшись взглядом на фото какой-то вульгарной девицы, судя по надписи на экране по имени Кристина. Она была настойчива, поэтому я скинула её звонок. Самое неожиданное меня ждало, когда я рассмотрела экран, на котором было установлено фото меня спящей в нашей с Киссой квартире. Моя спальня, моё любимое постельное бельё небесно-голубого цвета, одеяло, которое я скинула, потому что было жарко. Самый жаркий день того лета, единственный, когда я спала полностью обнажённой, я лежу на животе, голова покоится одной стороной на подушке, волосы собраны шпильками в высокий пучок, но несколько прядей выбились и были бережно заправлены за ухо. На моей руке, лежащей рядом с подушкой, часы, подаренные Кириллом, первая ночь, проведённая в них. Я не верила своим глазам, но факт оставался фактом: он приходил ночью ко мне в спальню, рассматривал, прикасался, фотографировал, а я об этом узнала вот так, случайно.
Подавив в себе желание разбудить его, чтобы узнать сколько у Кирилла ещё моих фотографий, вытрясти из него понимание, зачем он всё это делает, открыла список контактов, быстро найдя нужный.
– Кирилл, я тебя кончу, если это не что-то жизненно важное. – Раздался в трубке хриплый голос потревоженного зверя.
– Клим. – Я сделала паузу, забыв, что не сформулировала, что должна сказать, поняв, как дико это будет звучать даже без всех подробностей.
– Ника, что случилось? – Не смотря на поздний час голос Клима моментально стал бодрым. – Ника, ты цела? – Я уже слышала шуршание одежды и тихий голос сонной Стеллы на заднем фоне.
– Да. Мне нужна твоя помощь.
– Говори, где ты, и коротко, что произошло.
– Я в больнице, в одном из кабинетов. У нас состоялся разговор с Кириллом. В общем, я обколола его снотворным. Я не знаю, что со всем этим делать.
– Ничего больше не делай, собирайся и уходи из больницы, кабинет запри. Сколько у меня времени до того, как он проснётся?
– Я много вколола. – Мне почему-то казалось, что этого пояснения будет достаточно, но на той стороне возникла мёртвая тишина.
– Насколько много? – Твёрдо спросил Клим, остановив свои сборы. – Ника, он жив?
Я посмотрела на лежащее на полу тело. Сейчас Кирилл выглядел спокойным, и мне почему-то стало его жалко, такого беззащитного и замученного. Никогда ещё его таким не видела, но вспомнила что представляла, когда-то хотела узнать, какой он во сне, уходит ли из его лица серьёзность, напряжение, дикость, бывает ли этот мужчина расслабленным и умиротворённым. Моё желание странно исполнилось. Провела рукой по его лбу, вытирая испарину.
– Жив, но ему потребуется помощь врача.
– Я тебя понял. Уходи из больницы. Никому, ничего не говори.
– Я поняла.
Перед уходом я вколола Кириллу необходимые в таких случаях препараты и обработала рану нанесённую скальпелем. Уходя, позаботилась о том, чтобы в кабинет никто не вошёл, включив лампу «Не входить», с подобными оповещениями в больнице строго, даже медперсонал не смеет ими пренебрегать. Только дойдя до раздевалки вспомнила, что белья на мне нет. Больше всего меня беспокоило не его отсутствие, на работу я всегда с собой брала запасные комплекты одежды и белья, а то, что мои разорванные трусы остались где-то в кабинете. Отбросив все эти переживания, кое-как привела себя в порядок и, удачно встретив Свету после операции, не вдаваясь в объяснения кто и что делает в кабинете, кратко бросив, что он занят для длительной процедуры, вырвалась из начинавших давить стен.
Потом был склад, выстрелы, Виктор, и я испытывала облегчение, понимая, что он ничего не знает, надеясь, что и не узнает, и я хотела быть постоянно с ним, чтобы каждую минуту продолжать испытывать это ощущение, но он отправил меня к Стелле, которая проявила невероятную деликатность, не став меня ни о чём расспрашивать. Зато Клим не стеснялся.
Он поймал момент, когда Стелла пошла укладывать Виту. Всё время с моего очередного стихийного посещения их дома он будто сторонился меня, но я ошиблась, он ждал подходящего момента.
– Ника, я не буду лезть к тебе в душу. – Начал Клим, сев рядом со мной на веранде. – Просто скажи, Ирбис успел с тобой что-то сделать? – И вложил мне в руку моё разорванное бельё.
– Нет. – Ответила, крепко сжав в руке чёрный кусок ткани.
– Но хотел. – Начал давить, настойчиво добиваясь ответа.
– Я сама спровоцировала его.
– На изнасилование?
