В саду памяти полностью

Макс уже два месяца сидел на Павяке, когда разнеслась весть, что в тюрьму привезли десять человек, которые были схвачены полицией за то, что стреляли в нападавших на толпу казаков: по поручению партии они защищали социалистическую демонстрацию. В Варшаве тогда действовало особое положение, и после короткого разбирательства их приговорили к смерти. Приговор подтверждался генерал-губернатором, после чего их перевезут в Цитадель для приведения приговора в исполнение. Положение выглядело безнадежным. Но именно безнадежные ситуации всегда заставляли Макса мобилизовать силы. Вместе с Левинсоном он продумал план отбить смертников. Естественно, с помощью извне.

Каким-то таинственным образом он расположил к себе начальника тюрьмы, который дал понять, что ему эта работа невыносимо надоела и он предпочел бы удрать за границу, будь у него надлежащие деньги. После небольшой торговли выяснилось, что за десять тысяч рублей он согласится на сотрудничество. Связующим звеном между Максом и товарищами из варшавской организации ПСП стала его сестра Камилка, которая регулярно навещала его вместе с матерью. Юлия терпеливо сносила бесчисленные экстравагантные выходки младшей дочки, давно примирилась с ее политической активностью, не причитала, когда ту арестовывали, без уговоров вносила за нее выкуп, благодаря чему ее выпускали, но продолжала считать недопустимым, чтобы молодая женщина, одна, без провожатых, расхаживала по тюремным коридорам под бесцеремонные взгляды стражи, а потому на все свидания неукоснительно сопутствовала ей сама. Тогда-то и передал Макс Камилке просьбу: пусть как можно скорее к нему придет товарищ «Болеслав» — Феликс Кон.

Кон даже скрывать своего удивления не стал, когда в Центральный революционный комитет, где он нес дежурство, к нему с этим поручением пришла сестра «Вита». Ушам своим не поверил. <…> Вит — испытанный партиец, бежал из Сибири, член Центрального Комитета <…>, звал меня, бывшего каторжанина, живущего на нелегальном положении, за которым гоняется полиция, к себе «на свидание» в тюрьму!.. В первый момент мне даже показалось это просто неслыханным. Но ведь вызывал Вит, серьезный деятель, который взвешивал каждое слово, раскладывая по полочкам любое решение.

— А он вам не сказал, зачем?

Сестра Вита, очень на него похожая, тихо ответила:

— Нет. Но чтоб пришли к нему как родственник, вместе с нашей матерью.

С тяжелым сердцем отправился Кон «на свидание», выдавая себя за родственника Макса, и при этом не врал, будучи дядей жены. Сопровождала его моя мужественная прабабушка, которая на Павяке после стольких здесь встреч с вечно сидевшими своими детками, чувствовала себя почти как дома. В комнате свиданий через решетку сын изложил свой замысел.

— Надо прислать управляющему тюрьмой постановление, подписанное оберполицмейстером Мейером, что в такой-то час в тюрьму явится за приговоренными к смерти заключенными ротмистр жандармерии с эскортом и что к этому времени надлежит приготовить тюремную карету и арестантов. Нетрудно будет также подобрать людей для выполнения этого плана: смелых, решительных и что самое главное — сообразительных.

Кон отнесся к замыслу как к опасной авантюре. Во время особого положения в городе полиция была более чем начеку, на каждом перекрестке были расставлены постовые солдаты, по улицам день и ночь гарцевали, патрулируя, казаки.

— Можно и нужно это осуществить, — настаивал Вит. — Несколько портных подгонят мундиры, жестянщик — бляхи на шапки, военные натренируют «полицейских» и «жандармов»… Уверен, что получится.

Ошеломленный «товарищ Болеслав» согласился принять в этом участие.