Задача «Болеслава» на данном этапе — посвятить партийных товарищей в замысел. Найти соответствующих исполнителей. Подготовить роли. С большим энтузиазмом к сотрудничеству подключилась «товарищ Анна» — Зофья Поснер — та, что в предыдущей главе вместе с женой Макса Стефанией прятала у моей прабабки похищенные деньги. В роли ротмистра царской жандармерии согласился выступить Ян Гожеховский. Нервы у него были стальные, он ничего и никого не боялся, но ужасно говорил по-русски. И тогда его пришлось сделать бароном фон Будбергом, прибалтийским немцем на службе у России. Кон поставил ему правильный акцент в двух-трех русских фразах, которые он должен был произнести, забирая заключенных. Самым важным и трудным было слово «пошевеливайтесь!». Но именно оно производило должное впечатление.
Нашлись желающие на роль «конвоиров заключенных» из Цитадели и командующего ими офицера. Партийные портные сняли мерку и великолепно сшили необходимые мундиры, шапки и шинели. Настоящий инструктор на частной квартире обучал будущих «полицейских» муштре.
Легче всего оказалось подготовить официальное письмо, подписанное оберполицмейстером, с приказом для начальника тюрьмы выдать узников. Партийные печатники с профессиональной опытностью умели сделать любые фальшивые документы со всеми полагающимися быть подписями, штемпелями и печатями. Решили, что для осторожности приказ не станут высылать почтой. Его вручит начальнику тюрьмы барон, а за час до этого в тюрьму позвонит Феликс Кон, который великолепно говорил по-русски, и передаст приказ приготовить заключенных к транспортировке.
Продумано было все до мелочей. Нашли сад на окраине Варшавы, где после освобождения арестантов надо было спрятать тюремную карету. В нужный момент начальнику тюрьмы вручили деньги, чтобы сразу же, после отъезда заключенных, мог успеть на Варшавско-Венский вокзал и оттуда улизнуть за границу. И меня вовсе не удивит, если когда-нибудь выяснится, что эти десять тысяч рублей пронесла моя прабабушка. Например, в пироге со сливами, который испекла для сына.
23 апреля 1906 года все приготовления были закончены. Вечером в заранее определенном безопасном помещении собрался «эскорт», одетый в полицейские мундиры. Гожеховский — фон Будберг представлял собой идеальную копию немецкого барона: широкая, расчесанная на две стороны борода, очки в золотой оправе, голубой жандармский мундир с погонами и аксельбантами. В городе было совершенно темно, когда Феликс Кон шел на очередную, оговоренную квартиру. Там набрал номер телефона. В канцелярии тюрьмы сняли трубку и услышали русский голос:
— Говорит полицмейстер города Варшавы. Кто у аппарата?
— Начальник следственный тюрьмы. <…> Слушаю, ваше превосходительство!
— Через час к вам прибудет ротмистр фон Будберг с моим приказом. К этому времени приготовьте к переводу в десятый Павильон следующих заключенных. Попрошу точно записать их фамилии. <…> К прибытию ротмистра все должно быть сделано. Подготовьте тюремную карету. Конвой не нужен: ротмистр прибудет со своим эскортом. Вы все запомнили?
— Так точно!
— Прошу проследить, чтобы все прошло без задержек.
— Слушаюсь! Все будет исполнено.
В два часа ночи к тюрьме подъехали две повозки. Из одной высадился ротмистр с двумя полицейскими, а из другой — еще четыре полицейских. В тюремной канцелярии барон вручил начальнику тюрьмы запечатанный пакет с приказом оберполицмейстера. Уже ждала тюремная карета с ни о чем не догадывавшимся извозчиком. Заключенных разбудили и сообщили, что их увозят в Цитадель. Они были уверены, что на казнь. Когда они появились во дворе тюрьмы, «полицейские» по приказу своего «командира» обнажили сабли, а барон фон Будберг начал грубо орать на заключенных: «Пошевеливайтесь!» Когда их посадили в карету, два полицейских сели рядом с ничего не подозревающим кучером, а фон Будберг с четырьмя оставшимися сел внутрь. Карета выехала за ворота Павяка.
