- Пора, - улыбается Ева. Ее белое лицо словно освещается изнутри - на долю мгновения раньше, чем вспыхивает в ее руке огонек. И поднесенный к сухому дереву, огонек обрадованно вскакивает на щепку, потом на краешек одного из поленьев, жадно лижет его, вырастая на глазах, обливает желто-оранжевым соседние деревяшки, растет, растет, потрескивая. Вот уже все ложе объято жарким жадным огнем, но когда языки его добираются до лежащего тела, оно вдруг вспыхивает яро, яркой радугой, и радужное сияние расталкивает ночную тьму, прогоняет с неба пугливые звезды и заставляет луну потускнеть. Только синее небесное копье по-прежнему ярко пылает в зените.
Подобно фениксу… подобно фениксу…
Потом разросшееся сияние словно прячется, сжимаясь и милостиво даря звездам возможность вернуться. Но луна так и остается тусклой - а может, Еве это только кажется?
Сухое дерево прогорает быстро, угли мерцают, потом гаснут, затягиваясь белесою золой. Но в самой их сердцевине остается горсть синеватого пепла, мерцающего, словно растертый в тонкий порошок сапфир. Этот пепел Ева бережно собирает, стараясь не упустить ни крупинки, стараясь удержать непрошенные слезы, и прячет в шкатулку. Инкрустация перламутром, лак, Япония, 16 век.
Япония, Эдо, 1868г
Ирен
Она недооценила Джастина. Не думала, что он станет следить за ней, что решится пойти к доктору Мацумото. Тот, разумеется, не стал говорить, кем именно был его пациент, который жил во флигельке отдельно от других. Отговорился особенно просьбой родных Фудживары-сана. Но Джастин, должно быть, догадался, что этого пациента скрывают вовсе не оттого, что он болен тяжелее остальных или оттого, что его родные были как-то особенно щедры.
Чтобы Джастин стал таким ревностным блюстителем семейного благополучия своего друга - этого Ирен никак не ожидала. А может, она вообще не думала о каких-либо последствиях для себя, слишком уж много было другого, о чем стоило беспокоиться.
Джастин говорил долго - о том, что ему претит вмешиваться в чужие дела, что он уважает права каждого на личную жизнь. Он заметно нервничал и все время крутил в руках свой стетоскоп, с которым не расставался почти никогда. Он говорил о своей дружбе с Лораном, с которым они служили на одном корабле - Лоран в качестве мичмана, а Джастин в качестве фельдшера. С тех пор они и подружились, и все вокруг, говорил Джастин, качали головой, наблюдая столь крепкую дружбу англичанина и француза. Джастин говорил о том, что супружеская измена есть преступление и перед Богом, и перед человеком, о том, что честь мужчины обеспечивается в том числе и чистотой его супруги. После слов о том, что его лучший друг не заслуживает такого предательства, на языке у Ирен вертелось немало насмешек. Но все они исчезли, когда Джастин наконец завершил свою речь и уставился на нее почти умоляюще.
- Мне нечего сказать, Джастин, - ответила Ирен, - кроме того, что я завидую Лорану.
- Ты… Лорану?!
- У Лорана есть преданный друг.
- Но ты же…
- А я до сих пор не уверена, нужна ли я ему. Или он просто ухватился за меня, как за соломинку. В самом деле, что я, как не соломинка? - с горечью сказала Ирен и умолкла, отвернувшись, стараясь удержать набежавшие слезы.
- Лоран тебя любит, - в голосе Джастина не было уверенности, словно он впервые вообще об этом задумался.
- Лоран? - словно очнувшись переспросила Ирен. - Да нет, причем тут… А Лоран действительно меня любит… так же, как любит пряную приправу к кушаньям. Без приправы пресно, но знаешь, без приправы вполне можно прожить. В одном ты прав - Лоран не заслужил такой плохой жены.
- Прежде чем ты предпримешь что-нибудь безрассудное… На правах друга я могу говорить это, - Джастин едва не сломал стетоскоп, стиснув его в своем кулачище, и, спохватившись, отложил инструмент в сторону.
- Друга моего мужа.
- Я говорил с доктором Мацумото, - не обратив внимания на ее слова, продолжил Джастин. - Он был испуган, он наверняка скрывает того человека от властей… Нет-нет, ты не так меня поняла, я вовсе не собирался сообщать… Я лишь хочу сказать, что прежде чем принять решение, нужно все взвесить.
- Я не останусь с Лораном, - коротко ответила Ирен. - Вне зависимости от всех других обстоятельств.
- Чтобы принять решение, нужно все взвесить, - заторопился Джастин. - Ему ведь осталось жить совсем недолго, - выпалил он наконец и уставился на нее почти моляще.
- Это неважно, - быстро сказала Ирен, чувствуя, как кровь сперва прихлынула, застучала в висках, а потом так же стремительно отлила от лица. - И уж от этого мое решение определенно не зависит. А теперь тебя, вероятно, ждет доктор Мацумото. Он очень ценит тебя, и ты несомненно делаешь много для его лечебницы, - она встала, и Джастин вышел из комнаты - поспешно и почти испуганно. На мгновение Ирен стало его жаль. Она села к окну и принялась смотреть во двор - ливший почти с самого утра дождь уже кончался.
