…Встречи - это голоса судьбы, часто говорила мама. И если встречу с Соджи после семи лет разлуки еще можно было считать злобной насмешкой судьбы, то встретив Цую, ту самую служанку, что работала у ее родителей в поместье Сэги, Ирен почувствовала, что судьба не смеется, а напротив, бережно подерживает и направляет ее. Цую навещала своего двоюродного брата, который лечился у Мацумото, и, увидев Ирен, сразу ее узнала. “Маленькая госпожа, наконец-то вы вернулись! Как же вы выросли, столько лет прошло. А помните, как я вам волосы-то убирала? Волосы у вас, видно, прежние остались, тонкие да мягкие. Как ваша матушка? Я каждый раз молюсь о ее здоровье, о ее доброте. Да если бы не она… Маленькая госпожа, как же я рада!” Ирен с трудом удалось остановить этот словесный водопад. Цую почти не изменилась - такая же тощая и нескладная, с торчащими кпереди вычернеными зубами. Но одежда ее красноречиво свидетельствовала о том, что дела ее мужа, которого Ирен помнила мелким торговцем обувью вразнос, пошли в гору. Цую с гордостью рассказала, что ее муж преуспел, и теперь наряду с магазинчиком обуви он держал в Эдо небольшую меняльную лавку. Услышав об этом, Ирен мысленно поблагодарила судьбу.
- Цую, ты живешь теперь в Эдо? - начала она, не зная, как приступить к делу.
- В Эдо, в Эдо, - закивала женщина. - Сюда брата проведывать приходила. Хвала ками, уже на поправку пошел, сэнсэй говорит, скоро можно ему и домой отправляться.
- У меня есть просьба… - понизив голос, сказала Ирен, но Цую тут же перебила ее:
- Маленькая госпожа, я ж матушке вашей жизнью обязана, во время пожара-то… Все, что я могу… Все, что могу, сделаю.
И Ирен отдала ей изумрудные серьги и ожерелье - те, что подарил ей на свадьбу отец. Если бы Лоран узнал, что она отдала драгоценности женщине, которую встретила впервые после семи лет, его бы удар хватил. Но деньги будут нужны во всех случаях, сказала себе Ирен, стараясь не думать о том, как бы посмотрел папа на ее решение. Здесь, в Японии, драгоценности ей ни к чему, а вот деньги пригодятся. У мужа Цую меняльная лавка, теперь наступают новые времена, все европейское будет в большой моде. Хорошо, что она взяла много одежды - Лоран уговорил, сказал, что она будет первой красавицей. Первой или не первой, но в Шанхае она щеголяла напропалую. Ирен усмехнулась - Шанхай и тамошнее европейское общество показались бесконечно далекими и так же бесконечно чужими. А за наряды, возможно, получится выручить еще немного денег.
Ирен задумалась и не заметила, как дождь закончился. Ее позвали, горничная сказала, что у ворот ее дожидается какая-то женщина. “Купчиха из новых”, - добавила горничная - скорее для себя, чем для хозяйки, но Ирен расслышала.
Цую была в дорогом шелковом косодэ, немного слишком ярком для ее возраста - видно, считала, что визит в жилище иностранцев обязывает, - и укрывалась под большим сиреневым зонтом. Завидев Ирен, она заулыбалась и закланялась.
- Вот, маленькая госпожа, - Цую выглядела смущенной, - немного удалось выручить. Такие красивые вещи, сказал муж. Если бы еще полгода-годик подождали - можно было бы выручить вдвое. За такими сейчас гоняются, женщины-то стали перенимать иностранные моды. Вот…
Она протянула Ирен узелок. В нем оказалось несколько стопочек овальных золотых рё - гораздо больше, чем то, на что надеялась Ирен.
- Если чего еще надо - пошлите нам весточку, Изуми-сан, непременно пошлите, - шептала Цую. - Я вашей матушке жизнью обязана, все сделаю…
Поклонившись в пояс, пробормотав слова благодарности и едва сдерживаясь, чтобы не обнять Цую, Ирен быстро побежала к дому. Чудеса бывают, шептала она, бывают. Если бывают маленькие, значит, могут быть и большие. Сегодня она расскажет об этом Соджи. Так хотелось бы уйти в маленький флигелек и уже не возвращаться сюда - но сегодня возвращается Лоран… Он не заслуживает того, чтобы она просто сбежала, твердила себе Ирен.
Минуты тянулись долго, как ползущие по стеклу дождевые капли. Ирен пробовала читать, но любимый сборник рассказов Акинари сейчас не помогал, знаки расплывались. Тогда она отложила книгу, положила руки на стол и прилегла на них щекой. Велеть бы сейчас кофе… Нет, от кофе надо отвыкать. Как и от горничных. Хоть бы Лоран скорее приехал! Он верно скажет что-то вроде “Ты взбалмошна как все женщины…”
“Все женщины злонравны от природы и потому обращаются в безобразных чудовищ”, - прошелестел над ней тихий сухой голос. Ирен опустила глаза и увидела, что ноги ее исчезли, и она висит в воздухе в паре вершков над полом, застланым багряно-алым мягким ковром.
Фигура в темной хламиде возникла перед ней, сверкнуло лезвие меча. На мгновение Ирен увидела темные холодные глаза, совсем близко, расплывчато; потом что-то рядом сухо всхлипнуло и она ощутила острую боль в левом подреберье. Узкое лезвие пронзило ее бок и раскроило сердце.
- Все женщины злонравны от природы, - проговорил до жути знакомый голос, и сквозь застилающий туман она увидела, что у человека в темной хламиде лицо Соджи…
